Всю дорогу до остановки конки я размышлял вот над чем. «Ты был со мной таким нежным!» — прощаясь, шепнула мне Карла. Так вот… Обманывал ли я Карлу, если эта моя нежность предназначена совсем не ей, а той, о существовании которой Карла даже не подозревает?
— И что же было дальше? — заинтересованно спросил Густав у Дугласа, когда тот ненадолго прервал свой рассказ, чтобы влить в себя полкружки пива.
Занятый своим мыслями, к разговору за столом я почти не прислушивался: обычный треп давным-давно знающих друг друга людей. На этот раз речь шла о какой-то парочке, которую вечно мир не брал и которая постоянно ссорилась.
Думы мои были о том, как легализовать наши деньги. Их еще много, очень много, если тратить такими же темпами, точно на полжизни должно хватить. Но деньги любят оборот и умные вложения, именно тогда они проникнутся к тебе уважением и начнут приносить прибыль.
С легализацией все обстояло плохо. Ясно было только одно: Вендель не успокоится, пока не выяснит, кто именно увел у него такую огромную сумму. И потому по-прежнему следовало соблюдать осторожность. Вариантов мы рассматривали множество, но все они не выдерживали никакой критики: сразу пять человек из одной компании неожиданно вдруг стали богачами. Тут только полный дурак не сообразит, что к чему. Кем-кем, но дураком Папа не был. И я все чаще приходил к мысли, что идиотское предложение Ковара подходит нам больше всего.
«Всего-то два-три месяца! — убеждал себя я. — Необязательно даже в Тангер, там может быть опасно. Хотя почему бы и нет? Ну а вдруг? Вдруг его брат-моряк все же не врет и в джунглях действительно находится храм с сокровищами? Но в любом случае необходимо что-то решать. Сколько можно тянуть? Будь я финансовым гением, давно бы уже придумал какую-нибудь схему. Но, увы: и я не гений, и остальные в нашей компании точно такие же. Все эти биржевые сводки для меня не больше чем непонятные колонки цифр. И вообще, к Карле, что ли, наведаться? Надеюсь, за неделю, что прошла с нашей встречи, она не успела меня забыть?»
— Что было дальше? — Дуг вытер рот тыльной стороной ладони. — Дальше он увел ее из-под носа у жениха, у самого алтаря.
— Что, вот так посреди свадьбы взял и увел? — усомнился Рамсир.
— Ага. Вот так взял и увел, прямо в подвенечном платье. Просто он подумал, что хватит маяться дурью. И она тоже решила, что еще один шаг, вернее слово, и будет слишком поздно что-то менять. Сейчас у них трое детей, и когда они вспоминают, сколько успели попортить друг другу крови, им самим смешно становится. Крис, ты куда?
— Прогуляюсь.
— Ну вот, снова с какой-нибудь очередной красоткой заявится, — услышал я от ухмыляющегося Ковара.
— Вы только на его лицо посмотрите. Он ведь явно что-то затевает, — поддержал его Густав. — Интересно, кто на этот раз? У кого какие соображения?
— Надо поразмыслить. — Рамсир напустил на себе задумчивый вид. — А что, кстати, в газетах пишут? К нам в Ангвальд никакая принцесса с дружеским визитом не прикатила? Это очень многое сможет объяснить.
Показав всем им сразу кулак: мол, поговорите у меня, я под дружный хохот покинул «Боцмана Хью».
— Здравствуйте, господин Флойд. Проходите, господин Флойд. Подождите минутку, господин Флойд: госпожа Флорет сейчас выйдет. — Служанка вела себя настолько официально, что мне не оставалось ничего больше, как недовольно морщиться.
И вообще, откуда она меня знает? Я давным-давно здесь не был. А когда заходил в последний раз, точно ее не видел.
За спиной послышался стук каблучков.
— Привет, Крис! — На Кристине было красивое нарядное платье, явно не домашнее, что называется, на выход.
«И тут совсем не вовремя приперся я».
Кто бы только знал, как тяжело мне было решиться прийти к ней! И вот она стоит, улыбаясь каким-то своим мыслям, вся такая сияющая, явно куда-то собралась. Сейчас я спрошу у нее, и Кристина ясно даст мне понять, что не прочь со мною встретиться, но только не сейчас. Когда-нибудь в следующем столетии, всего-то лет через семьдесят, а то вовсе в другой жизни.
— Так что ты хотел, Крис? — спросила она, улыбаясь той милой улыбкой, которая всегда сводила меня с ума.
— Проходил мимо, — начал мямлить я и в тот момент сам себе был противен, — ну и подумал: такая отличная погода на улице, солнышко светит, тепло… Может, прогуляемся? Сходим в синематограф, например.
Сказал — и замер в ожидании ответа, заранее готовясь к отказу. И вдруг неожиданно услышал:
— А почему бы и нет? Видишь, я даже готова, тебе и ждать меня не придется. Пойдем?
Помогая надеть Кристине жакет, я едва удержался от того, чтобы ее не обнять. Останавливало меня две вещи: служанка, которая явно перебралась жить в прихожую и потому не собиралась ее покидать, и сама Кристина: иногда она умеет посмотреть так, что отбивает всяческую охоту распускать руки. Как раз на такой ее взгляд я и боялся нарваться.
Некоторое время мы шли молча. Не знаю, о чем думала Кристина, хотя, если судить по ее улыбке, о чем-то приятном. Ну а сам я размышлял о том, почему мы, парни, так робки именно с теми девушками, которые нам очень нравятся? Да что там нравятся! Которых мы любим и без которых жизни своей не представляем. И наоборот: чем меньше девушка нам нравится, тем проще мы ведем себя с ней. Девушки же без ума от парней решительных, зачем им мямли? Вот и получается, что наибольший успех у каждой конкретной девушки имеет тот, кто особых чувств к ней не питает. Хотя, возможно, все вышесказанное относится лишь ко мне лично.
Когда молчание совсем уж затянулось, я спросил:
— Говорят, ты замуж собралась.
— Собралась. — Ее вздох показался мне полным печали. — Пора бы уже. Дело только за женихом, только где его найти? Вот ты, Крис, взял бы меня замуж? Я бы тебе хорошей женой была, не хуже других.
Я замер, а затем часто-часто закивал головой: конечно! Знать бы еще, шутит она или нет.
— А как же этот твой… как его там… за которого, как мне сказали, ты замуж выходишь. Вы с ним расстались?
— С Джеймсом? Нет, не расставались. — И, выждав томительную паузу, она добавила: — Как можно расстаться с тем, с кем никогда не было никаких отношений. Это он слухи распустил, чтобы, как говорится, выдать желаемое за действительное. И вообще он негодяй: такого про меня всем наговорить, хотя мы с ним ни разу даже не целовались!
Я запыхтел от злости. Обязательно найду этого Джеймса, и он у меня, скотина, кровью умоется!
— А с другими?
— С другими не в счет! — Глядя на мою вытянувшуюся рожу, она рассмеялась. — Дурачок ты все-таки, Кристиан Флойд. Помнишь, из-за чего мы в последний раз поссорились?
— Ну так, в общих чертах. — Все началось из-за какой-то мелочи, впрочем, как и все остальные наши ссоры. Поссорились, потому что я был дураком. Иногда надо уступать женщинам, даже если чувствуешь свою правоту. Взять и уступить — это ведь так просто и не роняет тебя ни в женских глазах, ни в своих собственных. Просто — и невероятно сложно.
— Не помнишь? Ты тогда сказал мне: «Какой вопрос — такой и ответ». Вот и я тебе так говорю. Только давай на этот раз ссориться не будем, хорошо? Не было у меня никаких других и быть не могло. Ведь я же тебя люблю, дурачок. Я даже не целовалась ни с кем, только с тобой. Крис, а куда это ты меня ведешь? — оглянулась она по сторонам. — Нам же в другую сторону.
— Тут недалеко, подожди немного.
Перед входом в ювелирный магазин, когда скрывать очевидное стало уже невозможно, я пояснил:
— Я в этом магазине такие обручальные кольца видел! Или… ты пошутила?
— А для кого ты их присматривал? — Кристина неожиданно обиделась. — Кому ты хотел кольцо подарить?
— Они мне случайно на глаза попались. — Мне пришлось оправдываться, словно я был в чем-то виноват. — Сестре на день рождения подарок покупал, увидел их и подумал, вдруг ты не захочешь за своего Джеймса замуж выходить, мы с тобой помиримся, я сделаю тебе предложение и ты ответишь на него согласием?
— Крис, ты говоришь мне правду? — Кристина настойчиво смотрела мне в глаза, и я снова часто закивал головой. Истинную правду, правдивей это правды и не бывает.
— Хочешь, я прямо здесь встану на колени и попрошу твоей руки? Или нет, пойдем лучше на площадь — там народу побольше, пусть все видят. Хочешь?
— Хочу.
И я, не задумываясь, рухнул на мостовую. Плевать, что подумают многочисленные прохожие. Сейчас весь мир для меня сузился до одной-единственной девушки.
— Кристина Флорет, — громко и торжественно начал я, когда она чуть ли не насильно заставила меня подняться.
— Сумасшедший! Люди же смотрят! Пойдем, на сеанс опоздаем.
В синематографе я практически не обращал внимания на экран. Там все взрывалось, множество людей стреляли друг в друга, и главный герой в исполнении Романа Даскеса играючи справлялся с толпами врагов, вооружившись револьвером, а порой просто дрался на кулаках. А еще в фильме была погоня за сокровищами и конечно же любовь. С размолвками, объяснениями и счастливым концом.
