В призрачном свете желтых аварийных ламп паренек казался очень хрупким. Тига вздохнула и тяжело опустилась на ящик – бессонница, никогда не преследовавшая ее раньше, оказалась тяжелым бременем. Девушка вспомнила свое детство. Да, оно было печальным, но… Не более того. Унылые вечера, невкусная еда, игры и споры с однолетками, долгие уроки в душном классе башни – когда-то это казалось адом, сейчас – вожделенной скукой.
Цветочек…
Могла ли она представить себе тогда, что всего через пару лет будет ползать в пыли, обыскивая заброшенные дома, молчать над изуродованным трупом матери и обшаривать тела покойников в поисках чего-то съестного. А представив и ужаснувшись, могла ли подумать, что очень скоро все это станет для нее привычным образом жизни.
И все-таки ее научили думать. Считать, писать, рассказывать выученные наизусть стишки неизвестных поэтов… Тига ухмыльнулась в темноте. Из глубин памяти всплыли сухие, как песок, строки.
И весна… и весна встретит новый рассвет
Не заметив, что нас уже нет…
Вот она, маленькая и опрятная, стоит посреди класса и самозабвенно путает строки, а в это время ее ровесники здесь мастерят свои первые заточки. Потом дети растут и упражняются в скорости реакции, а рыжеволосая девчушка с отвращением зубрит математические формулы. А потом…
А потом жизнь швыряет ее в бурлящий котел, в котором эти дети варились с самого начала. Тига снова пощупала саднящий нос.
Везение… И мать, которая дала дочери время научиться быть сильной. Ценой своей жизни. Девушка с удивлением поняла, что эти воспоминания сейчас не вызывают у нее никаких эмоций. Они стали тусклыми и невыразительными, как сеть тонких трещин на потолке. Вечная лампа над головой замигала и потухла. Тига запрокинула голову, наблюдая за тем, как медленно разгорается система дневного освещения. По велению Бо в убежище началось утро.
Вейн, развалившийся на своем спальнике, всхрапнул и открыл глаза. Он наградил Тигу подозрительным взглядом и соскочил на пол.
– Чего стоишь? – буркнул парнишка, зашнуровывая ботинки. – Бо приказал явиться к нему сегодня утром, если ты не в курсе.
– Не в курсе, – пожала плечами Тига. – Я есть хочу.
– Потом поедим. Пошли! – Вейн накинул на плечи куртку: после сна в теплом спальнике каморка казалась на удивление холодной.
Девушка, которая все это время бродила в одних носках, поспешила обуться.
– Давай, давай, – нервничая, торопил ее Вейн. – Бо не любит ждать.
Тига бросила на парня косой взгляд и тщательно завязала шнурки.
После непродолжительной пробежки по коридорам, во время которой Говейн бесцеремонно волок Тигу за руку, они ввалились в комнату Боуина. Девушка окинула взглядом группу сонных мужчин и перевела взгляд на вожака. Тот с абсолютно невозмутимым видом восседал на кособоком диване, грызя сухарики.
– Привел, – хмуро отчитался Вейн и подтолкнул Тигу вперед.
Бо неторопливо дожевал очередной сухарь и откашлялся.
– Добровольцы, – он широким жестом указал на толпу зевающих амбалов. – Веревки с крючьями, – не менее театральный взмах привлек внимание к пузатому мешку, ощетинившемуся металлическими остриями.
В воздухе повисла пауза.
– А покрышки? – только и смогла спросить Тига.
Боуин, ожидавший несколько более восторженной реакции, разочарованно цокнул языком.
– Покрышки снаружи. Их все равно придется тащить куда-то, так что заносить я не приказывал, – с оттенком самодовольства сказал он.
Про себя Тига отметила, что вожак склонен к некоторой театральности. Рано или поздно это можно будет использовать в своих целях… Она улыбнулась.
– Тогда пусть добровольцы берут покрышки, и мы пойдем к башне, – зевки скучающих мужчин резко прекратились, и в девушку впилось полтора десятка злобных взглядов.
– Нам нужна восточная сторона, где находится ветрорез, – девушка ответила недовольным не менее злобным взглядом.
Бо с удовольствием хлопнул в ладони и поднялся с дивана.
– Ну, вы слышали, что сказала дама, – он просмаковал последнее слово, как изысканный деликатес. – Вперед, и с песней. Сегодня я пойду с вами.
В глазах мужчины блеснул озорной огонек.
Огонь разгорался плохо. Сильный ветер пресекал все попытки поджечь ссыпанные в ржавую бочку дрова, и даже то, что они были щедро политы керосином, не сильно меняло ситуацию. Рик суетился, то и дело ронял спички и очень нервничал под пристальным взглядом Боуина. Остальная часть группы была занята перетаскиванием огромных шин из соседнего склада. Эти шины в высоту достигали половины человеческого роста и были ужасно тяжелыми. К счастью, тащить их приходилось не очень далеко – площадь, на которой стояла башня, была окружена ремонтными мастерскими и гаражами для погрузочной техники, а некоторые из них практически не пострадали от обстрела. Тига несколько раз порывалась сходить к гаражам, чтобы обследовать их, но Бо мягко и настойчиво пресекал все эти попытки. В этой вылазке он старался не отпускать девушку далеко, потому что недовольство его подчиненных, никогда не славившихся особенным терпением, могло сыграть дурную шутку.
Рик наконец-то поджег дрова, и в воздух выстрелил высокий язык пламени от занявшегося керосина. Чтобы защитить огонь от ветра, бочку тут же накрыли ржавым куском железа. Тига в задумчивости обошла вокруг нее, наблюдая за тем, как из крупных пробоин валит дым. Железо уже успело нагреться и теперь распространяло вокруг себя приятное тепло. Девушка поправила ногой обломок, который подпирал бочку, не давая ей опрокинуться под сильным напором ветра, и вперила взгляд в башню. На ней уродливыми наростами маячили три бетонных кольца, в каждом из которых темнели провалы бойниц. Девушка еще никогда не подходила к башне так близко, и сейчас, получив возможность рассмотреть все детали охранной системы, чувствовала себя очень уязвимой. Опасную зону по периметру усеивали останки неудачливых штурмовиков, и это действовало на людей удручающе. Среди добровольцев то и дело вспыхивали мелкие ссоры и потасовки. Но, несмотря на это, задача, поставленная Боуином, была выполнена: из близлежащих складов мужчины притащили с полсотни шин, и теперь эта гора громоздилась метрах в десяти от зоны обстрела. Тига подошла к груде покрышек и легонько пнула одну из них. Она старательно не обращала внимания на то, что служило ориентиром границы, но взгляд то и дело возвращался к небольшой кучке костей, практически засыпанной песком.
– Эй, мымра, че дальше делать-то?! – раздраженно крикнул один из добровольцев. Девушка задумчиво пнула покрышку еще раз.
– Иди сюда, – ровным голосом сказала Тига, про себя отметив грубое обращение.
Выскочка неохотно приблизился к девушке.
– Сможешь запустить шину так, чтобы она докатилась до зоны обстрела?
Амбал переступил с ноги на ногу, на глаз прикидывая расстояние.
– Кочек много, – поделился наблюдениями он. – Но попробовать можно.
– Валяй, пробуй, – за спиной у Тиги неслышно возник Бо. – Остальные – уберитесь подальше на всякий случай.
Мужчина, теперь уже жалеющий о том, что привлек к себе внимание Тиги, нервно сглотнул и выволок из кучи одну покрышку. Он оттащил ее на несколько метров и, кряхтя от натуги, поставил на ребро. Позиция была выбрана не очень удачно, и добровольцу пришлось немало попотеть, прежде чем он смог поставить шину так, чтобы ее не заваливал ветер.
– Чего возишься?! – недовольно прикрикнул Бо.
Верзила покосился на вожака и налег на покрышку плечом. Та покачнулась и, подталкиваемая ветром, бодро покатилась по песку. Тига сощурилась и сконцентрировала внимание на бойнице, которая вот-вот должна была отреагировать. Шина пересекла невидимую границу, и…
Раз.
Заслонки бойницы пришли в движение.
Два.
Даже с этого расстояния было видно, как разъехались в стороны внутренние металлические створки, защищающие пулемет от ветра и пыли.
Три.
Неуловимо плавным движением наружу выехал пулеметный ствол.
Четыре.
Скрытые шарниры пришли в движение, орудие приняло необходимый для поражения цели наклон.
Пять.
С гулом, слышным даже через вой ветра, ствол завращался вокруг своей оси. Короткая и невыносимо громкая очередь превратила тяжелую покрышку в жалкие ошметки, которые некоторое время шлепались на землю недалеко от зловещей груды костей.
Тига шумно втянула воздух. Она затылком чувствовала страх людей, стоящих за ее спиной. Казалось, если бы не присутствие Боуина, они давно скрылись бы между полуразрушенными домами. Мужчина, запустивший шину под огонь пулемета, пошатываясь, отступил назад. Тига бросила на него короткий взгляд и вновь уставилась на пулеметный ствол. Тот секунд десять оставался в положении, в котором начинал стрельбу, а потом снова спрятался за металлическими створками.
