такого предложения? Ладно — «Зубры», МОСН или миротворцы. Это понятно: позитивный образ наших ребят, информационная война, даже — пропаганда, в хорошем смысле этого слова. А инопланетный иностранный легион? За каким чертом им понадобился свой журналист в космосе?
Похоже, сомнительную гримасу на моем лице Алексей Алексеевич истолковал по-своему:
— Есть и приятные бонусы: все эти двадцать пять лет у вас будет тикать стаж, копиться зарплата на счету. Хорошая зарплата, по сравнению с «Подорожником» — в двойном размере, плюс суточные, — проговорил он. — Проведем вас по нашему ведомству как работника пресс-службы. Будет издано несколько книг — сколько материала пришлете, столько и издадим. Вот и думайте: деньги, репутация, имя. Наша благодарность. Через двадцать пять лет вам будет сколько — пятьдесят пять? Шестьдесят? Нормальный возраст! Плюс рефаим — большие специалисты в плане омоложения, кто знает — может быть, вы заявитесь на Землю в лучшей физической форме, чем улетите?
— А если сдохну? — не мог не спросить я.
Он и бровью не повел:
— А если сдохнете — останутся книги. Вы ведь всегда об этом мечтали? Ну, и, конечно, все, что успеет накапать вам на счет до известия о вашей смерти, мы передадим кому?..
— … Племянникам, в равных долях, — вздохнул я. — Юстас — Алексу! Где подписывать кровью, и что за тупой секрет, с помощью которого я смогу передавать вам шифровки?
— А-ха-ха, да не нужны никакие шифровки! Бумага, самая обычная бумага. Блокнотики. Тетрадки. Листы формата А4. Посылки из космоса редко, но приходят. Сувенирчики всякие, подарочки для родных и близких. Письма. И знаете, что? Если там нет электроники и сомнительной биологической активности — никто их особенно не досматривает, просто пропускают через сканер, и все. Это мы тут уже перестраховываемся и всю инопланетную мелочевку проверяем сугубо и трегубо… Так что с пересылкой материалов вопросов у вас не будет. Особенно если знать, через кого отправлять. Я дам вам несколько контактов, на «Ломоносове» и еще пару — на Убахобо и в Три Шурупа. Раньше или позже — вы обязательно выйдете на связь. И посылку весом до пяти килограмм у вас примут, а пять килограмм — это тысяча листов формата А4, целую «Игру Престолов» можно написать.
А я кое-что вспомнил, и волей-неволей на лице моем появилась улыбка:
— Тот парень с «Самсунга», — понимающе кивнул я.
— Да, тот парень с «Самсунга», — развел руками Алексей Алексеевич, признавая правильность приведенной мной аналогии. — Это максимально тупо. Но это работает. Кстати — в отличие от того парня, вам шпионаж будет инкриминировать очень сложно. Вы же не технарь, не ученый и не инженер, и всегда сможете сделать невинный вид и сказать, что просто хотели сохранить личные дневники для потомков. Повторюсь — мы еще и книги издадим… После вычитки и правок, конечно. Все будет официально.
Парень с «Самсунга», которого арестовали в Южной Корее этой зимой, пять лет переписывал данные о критически важных технологиях производства памяти DRAM в блокнотик, со всеми подробностями, и не использовал никакой электроники при этом. Такого финта ушами оказалось достаточно, чтобы обойти внутренние системы мониторинга южнокорейского промышленного гиганта. Благодаря полученной информации китайская компания CXMT смогла запустить массовое производство передовой памяти в 2024 году — на два года раньше, чем прогнозировали эксперты — и освоить чуть ли не 15 % мирового рынка в этой сфере.
— Так я вас оформляю? — спросил этот змей-искуситель.
— Оформляйте… — вздохнул я. — «Космос. Today» — звучит неплохо. Не «Подорожник», конечно, но нет в этом мире совершенства…
Вообще-то он знал, за что меня купить. Так-то я всегда хотел стать настоящим писателем! А еще — это было чертовски интересно. Шило в жопе… То есть — дух авантюризма — это одна из двух моих главных болезней, с которыми я ничего поделать не могу.
Ближайшие двадцать пять лет резко начали обретать новый, будоражащий смысл: меня не в рекруты забрили, и я не душу дьяволу продал, а — на спецзадании! Продолжу работать во благо маленькой синеокой родины и большой сине-зеленой планеты. Командировка у меня!
* * *
Мне повезло: на местном новостном портале баннер пресс-службы Легиона «ИЩЕМ ВНЕШТАТНЫХ ВОЕНКОРОВ» был размещен на самом видном месте, и, чтобы отправить заявку, мне нужно было кликнуть буквально два раза. Ура! Возможно — и тут я буду работать по специальности! Пусть и внештатно.
Первый шаг был сделан слишком легко, и я решил компенсировать эту мнимую легкость изучением своего нового дома — дредноута Русского Легиона. Поисковик работал тут исправно, в него была встроена какая-то довольно толковая нейросеть, так что план корабля, расположение ключевых зон и все такое прочее я нашел довольно быстро и провалился в чтение. Интересно же!
В дверь громко постучали, и я аж дернулся, отвлекаясь от изучения схемы палуб, технических отсеков, общественных пространств и систем жизнеобеспечения «Ломоносова». Тут даже Оранжерея была — пять гектаров, подумать только! Кажется, я знаю, куда схожу в ближайший выходной…
— Оу, есть кто? Помогите, там человэку плохо! — голос с едва различимым кавказским акцентом был настойчив, в дверь колотить не переставали.
Человеку плохо? Елки, это же теперь по моему профилю… Я метнулся за аптечкой, потом — к двери, распахнул ее и оказался лицом к лицу с огромным, почти двухметровым мужиком: чернобородым, горбоносым, коротко стриженым. Плечи у него едва помещались в дверной проем, руки напоминали медвежьи лапы, а ноги — колонны из Атриума. Я — парень немаленький, но рядом с ним почувствовал себя детсадовцем.
— Ора, ты — Сорока? — спросил визитер чуть хрипловатым баритоном. — Давай, бегом за мной, там плохо человэку! Вдвоем надо!
Я увидел на его боку не аптечку, а целую медицинскую сумку. Красный шеврон со змеей и чашей на рукаве и широкая красная же «галочка» ясно говорили — передо мной капитан-иммун, еще и медик к тому же. Или простым языком — военврач. Этого мне хватило, чтобы выйти, захлопнуть дверь и сказать:
— Командуйте.
— Маладэц! — кивнул он. — Рэзко — бегом!
И мы помчались по коридору, распугивая прохожих.
До места мы добрались секунд за пятнадцать, и я тут же увидел пациента: парень корчился на полу в судорогах, изо рта у него шла пена, пальцы на руках были скрючены, как когти у животного, из-под полуприкрытых век виднелись только белки.
— Розэтка, провод нужен, электричество. Рэзко! — сам кавказец уже стоял перед парнем: мигом приложил к шее инъектор, вколов, видимо, релаксант.
Когда тот перестал биться в конвульсиях — невесть откуда взявшимся сверкающим ножом стал распарывать комбез на спине пациента. Я огляделся
