скоростью. До них оставалось не более десяти метров, когда младший сержант Роман Береза рявкнул: «За спину!» — и прыгнул вперед.
Такое Шура видела раньше только в кино.
Десантник взвился в воздух, и первый из нападавших получил сильнейший удар тяжелым солдатским ботинком прямо в голову.
Скорость бега и скорость удара сложились, и неприятель, как-то смешно хрюкнув, рухнул на землю, не подавая видимых признаков жизни.
Второй подоспел как раз к тому моменту, когда Роман приземлился на полусогнутые ноги, и тут же нарвался на прямой удар кулаком точно в солнечное сплетение («под ложечку», как говаривали раньше).
Оставались трое, и все они разом кинулись на Романа.
Младший сержант успел швырнуть одного через голову, но тут двое других вцепились в него медвежьей хваткой.
Дело принимало крутой оборот. Роман Береза был стремителен, силен и ловок, но обладал слишком небольшой массой по сравнению с нападающими, а тут еще Шурка с ужасом увидела, как тот, третий, которого Роман швырнул через голову, поднимается, пошатываясь, из травы, и его рука тянется к мечу…
Оцепенение исчезло, как будто снятое небрежным жестом неведомого волшебника. Шура Уварова дико завизжала что-то нечленораздельное и кошкой прыгнула на спину тому самому, третьему.
Ногами она крепко, как только могла, оплела его руки, не давая дотянуться до меча, а сцепленными руками попыталась сдавить врагу шею, но тот вовремя прижал подбородок к груди так, что Шуркин захват пришелся ему прямо под кончик носа. Но это ему не помогло — нос отчетливо хрустнул, и мужик завопил от боли, падая на колени.
Шурка тут же спрыгнула со спины врага и еще успела выхватить у него из ножен короткий узкий меч (да, это был все-таки меч, и она вспомнила, что видела похожий когда-то в каком-то музее, и даже вспомнила название: «акинак»).
Задыхаясь, Шурка быстро оглядела поле боя.
Трое из нападавших недвижно лежали в траве.
Четвертый (ее) стоял на коленях и, обхватив руками лицо, орал как резаный.
Пятый…
Пятый, обнажив свой меч, кружил с младшим сержантом воздушно-десантных войск Романом Березой по поляне в смертельном танце.
Роману пока чудом удавалось избежать сверкающего на солнце лезвия, но… этим все и ограничивалось, — у него никак не получалось приблизиться к противнику на расстояние удара рукой или ногой — враг оказался умелым бойцом.
«Меч! — стремительно сообразила Шурка. — Надо как-то передать Роману меч!» Но тут она краем глаза заметила какое-то движение и быстро повернула голову.
«Косточка» опустилась на поляну. В ее металлическом боку неожиданно возник люк, и оттуда на траву выпрыгнуло очень странное и жутковатое существо.
Да, оно походило на человека. Но именно эта самая ПОХОЖЕСТЬ и вселяла оторопь.
Высокое, выше двух метров, облаченное в грязно-серый комбинезон, оно стояло на тонких двухсуставчатых ногах и длинными двухсуставчатыми же руками (лапами?) сжимало нечто, подозрительно напоминающее лучевой пистолет из научно-фантастической книжки. Голова существа выглядела прямо-таки омерзительно. Громадная, без видимых признаков шеи, она имела три больших и выпуклых круглых глаза, была абсолютно лысой и безносой (вместо носа виднелось нечто вроде клапана), а внизу эту голову пересекала длинная и узкая щель то ли рта, то ли пасти.
Существо сделало три быстрых и коротких шага от своего летательного аппарата и стало медленно поднимать оружие.
— Роман, берегись! — завопила Шурка, одновременно надеясь криком отвлечь монстра от младшего сержанта.
Однако Роман все видел сам. За то время, пока Шура отвлеклась на «трехглазого», он успел уложить своего противника-человека и теперь на чуть согнутых ногах покачивался из стороны в сторону на расстоянии двадцати шагов от нового врага.
Ярко-синий луч вырвался из неизвестного оружия, но Роман уже припал на правую ногу, и луч прошел мимо.
Еще выстрел!
А Береза уже прыгнул вперед и влево с линии огня.
Третий выстрел!
Опять мимо!
И тут Шурка Уварова, не раздумывая, широко размахнулась и швырнула в трехглазого меч, как швыряют палку в бешеную собаку.
Трехглазый находился от Шуры довольно далеко, и в обычной ситуации ей вряд ли удалось бы бросить тяжелый акинак на такое расстояние да еще с такой точностью, но, видимо, в этой совсем НЕОБЫЧНОЙ ситуации отчаяние придало Шурке Уваровой силы.
Меч, крутясь в воздухе, долетел, и его рукоятка врезалась прямо в правый глаз трехглазого…
Существо издало каркающий звук, «лучевой пистолет» выпал из его рук, и тут же Роман Береза каким-то непостижимым образом оказался совсем рядом в длинном высоком прыжке…
Крепкий, подбитый гвоздями каблук солдатского ботинка с чавканьем врезался в средний глаз врага, и тот, качнувшись, молча опрокинулся на спину.
Трехглазый был повержен, однако Роман еще раз с размаха врезал носком ботинка по голове существа и, быстро подобрав «лучевой пистолет», огляделся.
— Роман!! — пронзительно крикнула Шура и опрометью бросилась к Березе.
— Ну-ну… — чуть усмехнулся Роман и осторожно обнял девочку левой рукой.
Лишь мелкие бисеринки пота на его лице да чуть учащенное дыхание указывали на то, что человек только что проделал тяжелую и опасную работу.
— Ты… ты убил его, Роман? — испуганно спросила Шурка. — Зачем ты его ударил, уже лежачего? Ведь он вырубился…
Младший сержант чуть отстранил от себя девочку и, внимательно глядя ей в глаза, твердо проговорил:
— Сейчас вообще-то не время, но я хочу, чтобы ты на всю жизнь запомнила одно очень важное правило: если тебе пришлось вступить в смертельную схватку, то нужно бить так, чтобы противник твой уже не встал. Во всяком случае, к этому надо стремиться, потому что иначе может случиться так, что не встанешь ты сам. Никогда. А убил ли я его… Не знаю. Кстати, вполне возможно, что это ты его убила, когда так удачно бросила меч. А? Поразмысли-ка над этим.
Потрясенная до глубины души такой постановкой вопроса, Шурка в испуге уставилась на распростертое в траве тело чужака. Слова застряли у нее в горле.
Тем временем Роман быстро подошел ко все еще стонущему Шуркиному противнику и ребром ладони уложил его на землю. Тот затих.
Следующие пять минут у Романа ушли на то, чтобы связать нападавших их же собственными поясами. Младший сержант сделал это с профессиональной быстротой и ловкостью, отвлекшись только раз, когда Шурка захотела приблизиться к лежащему в траве трехглазому.
— Стой, где стоишь, — спокойно сказал он. — Не подходи к нему.
И Шура с облегчением подчинилась.
Глава IX
ЛЕШИЙ ПО ИМЕНИ ЛЕС
Потом они вместе подошли к трехглазому. Вернее, бывшему трехглазому, потому что там, где у него раньше находились глаза, теперь зияли страшные, наполненные буро-желтой слизью раны.
