ничего подписывать не нужно?
— Завтра будет пакет документов для отгрузки большой партии.
— Тогда встретимся завтра в квартале. Я в городском доме не появляюсь.
— Хорошо, нет проблем.
После Чена я набрал Цветлана, причём к этому времени уже тронулся, чтобы ехать на медный завод.
— Пока по тем домам на Вашей улице ещё нет результата, — извиняющимся тоном сказал он. — Я только начал работу.
— Не по этому поводу звоню. Есть минута?
— Ну да. Сейчас офис ищу для себя.
— Присмотрись к тому зданию, где ты арендовал помещение центру социальных исследований.
— Хорошо. Что-то ещё?
— Да. Скажи, насколько я знаю, земли возле озёр к юго-востоку от города «ничейные»?
— Граница республики? Они принадлежат городу, но до них нет никому дела.
— А там есть какие-то амбары, брошенные коровники что-то такое, что можно за недорого арендовать?
— Аркадий Ефимович, там лет десять назад было несколько фермеров, но, когда начались нападения со Степи, они сбежали. Постройки их сожгли. Собственно, это и делает те земли пустыми, безлюдными.
— Прямо всё сожгли?
— Фермеры народ консервативный, они не спешат возвращаться. Если и остались какие-то сараи, амбары и так далее, их всех облюбовали контрабандисты. Им не понравится идея выселения, даже если у них нет договора. Это серая зона, там деловой недвижимости нет, только если получить землю у города и построить, но это не совсем моя сфера деятельности.
— Нет, такое долго. Понял тебя, отбой.
Мой путь пролегал мимо егерской службы, шумной и суетной по утрам, когда её работники разъезжались по лесам контролировать охотников и потенциальных браконьеров. Сейчас возле здания никого не было.
Я притормозил и, попросив Джо подождать, вошёл в заведение. На входе не было никакого дежурного или иного человека, к которому можно было бы обратится. В ближайшем кабинете с открытой дверью сидел грузный человек и кушал большой посыпанный маком бублик, который, шумно причмокивая и прихлёбывая, запивался чаем.
— А где бы мне найти Стрижова?
— Он на выезде, — мотнув головой, ответил хозяин кабинета. — Вы по какому вопросу?
— По личному, он мой приятель. А может, Вы подскажете?
— Смотря что.
— Ну, я хотел… поохотиться в районе приграничных озёр, на юго-востоке. Мне нужны какие-то документы, разрешение?
— Там сейчас охоты нет, — недоумённо пожал плечами егерь.
— В смысле, запрещено?
— В смысле, зверя нет. Вам не нужно разрешение в это время года, но там сейчас разве что лисицы водятся, да на самом озере утки. Если дробь будет на утку, то разрешение не нужно, а лис в это время года стрелять нельзя. Найдут убитую лисицу — штраф двадцать рублей, понятно? А Вы на кого собрались охотиться? Сходите лучше на Изнанку у Талгата, там сейчас крупные медленные монстры водятся.
— Да я всё больше от работы отдохнуть, по бутылкам пострелять.
— Ну, это не запрещено. Езжайте, Вам никаких бумаг не нужно. Только смотрите, там контрабандисты шастают, а за ними казаки. Вопросы будут от патрулей.
— Будут вопросы, отвечу. Я сам не по таким делам, не по контрабанде.
…
Прыгнув в машину, я покатился в сторону медного завода.
Припарковавшись у наладочного цеха, я застал всех трёх братьев в сопровождении их отца снаружи здания.
— Дядя Ваня…
Мы поздоровались, он показал жестом, чтобы я прошёл в цех через настежь распахнутые ворота.
Громадина самолёт был укрыт сшитым из трёх разных полотнищ покрывалом. Дядя Ваня сдёрнул покрывало и моему взору предстал одномоторный, покрытый бурой грунтовкой двухместный самолёт с двумя рядами передних крыльев (верхнее и нижнее) и коротенькими плоскостями задних крыльев.
Цвет тех частей, что были «родными» был голубым, а корпус из дюралюминиевых пластин под слоем грунтовки светло-серым.
— В какой цвет красить?
— Зелёный как трава, чтобы не был виден издалека. Маскировка.
— Ну, хозяин-барин. Попробуем его испытать?
Братья обступили самолёт.
— Сборка закончена?
— Да. Керосин залит, двигатель проверяли, но нужны лётные испытания. В комплексе.
— Я так и понял. Поместится он в грузовик?
Мы все вышли и критически осмотрели кузов грузовика, на котором я приехал. Вместе с нами ходил Джо.
— Грузоподъемности, конечно, хватит, — насупился старший. — Заправленный самолёт весит что-то около семисот килограмм, а то и меньше. Но что делать с крыльями? Он же не птица, не складывает их!
Я подумал, что раз они не предлагают снять крылья и везти рядом, значит это не так-то просто.
— Если спустить и зафиксировать борта, можно ехать и так, только долго и медленно, самолёт не любит тряски. От вибрации может что-то и отлететь, — уверенно заявил старший.
Средний всё это время молчал.
— Давайте я отсюда попробую взлететь, — нахмурился младший.
— Нет! — хором ответили ему его родственники.
— Не выдумывай, я тоже читал инструкцию. — добавил Дядя Ваня. — Полоса при хорошем покрытии рекомендована длиной от семьсот метров.
— Ерунда, мы на тренировках и в четыреста пятьдесят укладывались, — отмахнулся младший. — Просто надо расчистить тут всё.
— Нет, — отрицательно покачал головой я. — Рабочие увидят. Полгорода увидит. А не получится, ты встретишь в яркой вспышке кирпичный забор. Давайте погрузим всё, что нужно для самолёта и подготовим ему место под испытания в полях. Оборудуем полевой лагерь. А этой ночью отвезём его.
— Почему ночью?
— Скрытность и отсутствие препятствий, когда мы попрём эту габаритную фиговину.
Мы сели в грузовик, причём семейство уселось в кузов (местные законы пока этого не запрещали) и мы поехали для начала в ближайший оружейный магазин, где купили (я платил) три самых дешёвых ружья и патронов к ним.
— Это типа от степняков отбиваться? — с явно выраженным сомнением спросил средний Иваныч.
— Это мы типа изображаем охотников.
Потом на рынке мы купили всё необходимое и множество канистр. Мне вспомнился эпизод в моей жизни, когда я пробовал себя в качестве поджигателя.
Заехали на нефтяную фабрику, где я залил в канистры авиационного керосина, благо его фабрика тоже производила, хотя и в малых количествах, продавая небольшими партиями в Челябинск.
Так же написал доверенность на Дядю Ваню (по документам он был Иван Федорович, а младший Фёдором, навроде в честь деда), чтобы он мог получать ещё керосин от моего имени и за мой счёт.
На рынке купили младшему кожаный костюм и тёплую обувь, потом я подобрал что-то такое и себе,
