молодость и силы жить дальше, и эта же любовь чуть не убила меня. Вам кажется, наверное, что я мудр… Возможно, это и так. Но мне, если честно, не очень хочется делиться своей мудростью, потому что это МОЯ мудрость, и она больше ничьей быть не может. Да, вам трудно, но я ничем не могу вам помочь. Вот, разве что, добраться побыстрее к Велету, если, конечно, он еще жив… Я не силен в колдовстве и магии и я даже не могу на время обезвредить хотя бы одного злыдня. Дайте мне спокойно умереть на родине. У меня осталось очень мало сил, поверьте. Я чувствую приближение смерти, а мне еще нужно пережить сегодняшнюю ночь и завтрашний день. Сегодня я создал свое последнее Окно. Решайте, кто из вас пойдет со мной завтра, и до утра оставьте меня в покое.
С этими словами Нурион медленно и осторожно, словно опасаясь рассыпаться на части, поднялся и, поплотнее запахнувшись в плащ, удалился в ночную темь.
— Я видел, как он сегодня работал, создавая это последнее Окно, — тихо произнес Илувар. — Это невероятно, но картина оживала под его кистью прямо на глазах.
— Никогда бы не поверил, если бы мне об этом рассказали, — подтвердил Роман. — Я уж было подумал, что здесь, на Земле-два, разучился удивляться чему бы то ни было. Как бы не так.
— Ладно, — сказала вила Равина. — Давайте решать, кто из нас слишком… необычен, скажем так, для Земли-один.
— Думаю, — высказался Роман, — что в первую очередь нужно решить вопрос с командиром. Кто поведет группу с Нурионом, тот и должен отбирать себе спутников.
— По-моему, — рассудительно заметил Гошка, — командиров должно быть два. Один на случай встречи с людьми, а другой — для переговоров с Велетом и вообще для всяких сказочных дел.
— Гошенька, друг мой! — воскликнул Рамсей. — Зачем нам, скажи на милость, вообще с людьми встречаться?
— А если все-таки они нам попадутся? Карпаты в наше время, я думаю, не те, что тысячу лет назад. Там, знаете ли, люди живут…
— Там и тысячу лет назад люди жили, — заметил Илувар. — Можешь мне поверить. Ты, Гоша, забываешь, что с нами пойдет Лес. А он не просто леший, а царь леших, так что случись чего, он любому человеку разум заморочит, ветками да туманами нас укроет, глаза чужому отведет. Никто нас и не заметит. Так, Лес? Сумеешь?
— Не вижу препятствий, — не без самодовольства кивнул Лес. — Особенно если договориться с местными лешими и нявками…
— Значит, командовать будешь ты, Лес, — заключил Илувар, — а с Велетом, если, конечно, мы его отыщем, попробую поговорить я. Согласны?
Возражений не последовало.
После минутного размышления Лес решил, что с ним завтра пойдут Илувар, Роман, Рамсей, Гошка и Шура. Остальные, сказал он, слишком непохожи на людей, чтобы рисковать, а им и так придется тащить с собой злыдня и приглядывать за немощным Нурионом. Гном, конечно, тоже весьма необычен для Земли-один, но его помощь может понадобиться. Карпаты — какие-никакие, а все-таки горы, а в любых горах, как известно, могут жить гномы.
— Послушайте! — вдруг вспомнил Гошка. — А как же мы вернемся обратно? Вы ведь сами говорили, что Окна после перехода как бы «закрываются» и минимум неделю не действуют!
— Не волнуйся, — успокоил его Илувар. — Во-первых, Окна закрываются не сразу. Вспомни, — Роман с Шурой прошли через Окно почти сразу после тебя, и оно было открыто. А во-вторых, это Окно особое, как мне объяснил Нурион, и оно может действовать бесперебойно несколько суток. И за то время, пока оно будет открыто, нам необходимо отыскать Велета. Если все удастся и Велет нам поможет, то вам и не придется возвращаться — отправитесь прямо оттуда к себе домой.
— Ага, — саркастически хмыкнул Роман. — Без денег и документов да еще в Россию из суверенной Украины. А как мы объясним наше появление в Карпатах? Сказать правду? Да нас тут же отправят в ближайшую психушку…
— Великий Мастер, — пробормотал Илувар, — все время я забываю про ваши странные и страшные людские законы на Земле-один…
— Хватит вам, — вмешался Лес. — Я, как командир, приказываю всем спать. Утро, как известно, вечера мудренее. Сначала нужно найти Велета, а уж потом строить планы. Завтра разберемся.
На том и порешили.
Проснулись рано.
Солнце, как налитой плод чьих-то трудных ночных размышлений, степенно поднялось над краем леса, и его лучи насквозь пронзили белые густые туманы над полянами и речкой.
Наскоро позавтракав и совершив необходимый утренний туалет, члены отряда собрались возле картины, написанной накануне Нурионом и натянутой между двух берез.
На картине была изображена широкая карпатская долина, уходящая от зрителя вдаль и вниз. На нижнем краю долины стеной стоял лес, а дальше, уже подернутые синевой расстояния, спокойно вздымались крутолобые лесистые Карпатские горы. И над всем этим великолепием привольно раскинулось бездонное синее небо.
— Ну, что? — нетерпеливо сказал Сиэтар. — Чего ждете? Вперед!
— Погодите, — поднял вверх иссохшую руку Нурион. — Я хочу взять с вас клятву.
— Клятву? — удивленно переспросил Илувар.
— Да. Клятву. Это Окно — особое Окно. Я создавал его таким образом, чтобы через него мог пройти злыдень, то есть существо, которое на данный момент времени несет в себе зло. Зла и так хватает с избытком на Земле-один. Поэтому я хочу взять с вас клятву в том, что вы уничтожите это Окно, как только ваша задача будет выполнена и вы вернетесь обратно. Клянетесь ли вы в этом?
— Клянемся! — нестройным хором откликнулись стоящие у картины.
— Хорошо, — успокоился Нурион. — Теперь можно идти.
И он, согнувшись, шагнул в Окно.
Старый овчар (по-нашему, чабан) Орест Галай повидал на своем веку немало всевозможных туристов. Последние годы, правда, это неугомонное племя изрядно поредело (людям не до туристических походов, когда в их доме есть нечего), но когда-то… Когда-то множество их прошло через его широкую полонину, на которой он, Орест Галай, уже лет эдак двадцать пас овец. Теперь, правда, и пасти-то особенно было некого — стада сильно уменьшились, да и сам он староват стал для этой нелегкой работы. Пенсии, по нынешней никудышной жизни, хватало еле-еле на хлеб, но сын старого Галая уже давно перебрался во Львов, крепко стал в городе на ноги, чем-то там торгуя, и теперь помогал отцу деньгами.
Эта туристская группа…
Странной она была, вот что.
Орест Галай пришел сюда, на приток Черемоша, ранним утром начала сентября наловить форели, которая — нет худа без добра — последнее время опять завелась в карпатских речках.
И он даже не успел еще дойти до места, как
