то? Ничего, кроме того, что не все психиатры, выходит, свихнутые.
— Слышишь, док, — вспомнил вдруг Ти-Джей. — Я одного понять не могу: ну ладно, я себя вообразил сержантом Скоттом. А что, унисолом я тоже себя вообразил? Ты мне не скажешь, что это за лаборатория тут такая? Уж больно она мне кое-что напоминает...
— Ну... — почесал в затылке доктор. — Чёрт, не знаю даже, как тебе ответить... Сержантом Скоттом ты себя, ясное дело, вообразил, о чём сейчас уже вспомнил. Но вот в унисолы ты попал в настоящие, и в этом качестве...
Он не договорил. Неожиданно дверь, ведущая в лабораторию, распахнулась, и на пороге возникли трое. В руках у двух удивительно похожих парней (лицо одного из них украшал шрам) виднелись пистолеты, между парнями стоял рано поседевший человек средних лет с крупными чертами лица, запястья его украшали деревянные четки.
— И как это понимать? — проговорил Лукман, глядя в упор на обмершего от неожиданности Руслана.
— Хамид, Захид, возьмите его. Сиях, усыпи «мальчика». А куда делась Бесимэ?
— Она нипричём, — было видно, как побледнел Руслан. — За всё отвечаю я один... Она спит у себя в комнате — я дал ей конфетку со снотворным...
— Хорошо, проверим, — бесцветным голосом отозвался Лукман. — Ну? Что я приказал? Выполняйте!
* * *
Она проснулась, потому что услышала приглушённый крик. Ей и прежде не раз снились эти крики, которые ни с чем нельзя было спутать. Когда-то кошмары приходили к ней очень часто, затем — всё реже и реже, но Бесимэ научилась просыпаться раньше, чем сон начинал выходить на известную колею. Наверное, ничего в жизни она не боялась так, как этих снов. Хотя нет, теперь у неё появился ещё один реальный страх — лишиться тайных ночных свиданий и ласк одного человека.
Бесимэ горько вздохнула и села на матраце. Как жаль, что Руслан не может прийти сейчас к ней и сесть рядом! А как хотелось в этот момент, чтобы он горячо и нежно обнял её, так хотелось, что даже внутри заныло. Если бы он сейчас вошёл, украдкой озираясь, подошёл близко и...
Бесимэ вздрогнула — она снова услышала стон, совсем тихий, идущий откуда-то издалека.
О том, что произошло, она догадалась мгновенно, и не только потому, что влюбленные всегда склонны думать, что худшее произошло именно с их любимым человеком.
Она многого не знала, но интуиция ей подсказывала, что человек, которого она любит, ведет какую-то странную игру — уж слишком многое делалось им втайне от Лукмана. Руслан объяснял ей, что хочет превратить унисолов в сознательных союзников. Бесимэ порой, обуреваемая сомнениями, украдкой просиживала за дверью лаборатории, проверяя, не обманывает ли он, не внушает ли унисолам чего-нибудь против её отца и друзей. Но нет, в этом Руслан не обманывал. Какими бы убедительными не были его доводы, Сейлемез непременно уже поделилась бы своими подозрениями, да нет — просто не стала бы ему помогать, не будь он тем, кем был для неё — её мужчиной. И это перевешивало в глазах девушки всё остальное.
Бесимэ ненавидела многих. Тех же самых людей, которых ненавидел её приёмный отец, и тех, кого ненавидел и Руслан. Здесь всё было понятно. Она ненавидела — и подчинялась приказу. Тогда ненависть могла получить практический выход, потому что люди, окружавшие её, знали, что надо делать. А в одиночку по-настоящему отомстить очень трудно.
Её научили стрелять, изготавливать взрывчатку, проникать в закрытые помещения, говорить понемногу на куче разных языков, вернее, не говорить, а только понимать чужую речь. Ведь какое-то время Сейлемез была немой, но слышала, и только когда пришёл Руслан и начал втайне с ней заниматься, она смогла заново освоить все звуки.
Её учили многому, но это многое ничего не объясняло ей в человеческих взаимоотношениях: смысл собственной борьбы казался Лукману настолько самоочевидным, что он не удосуживался его кому-либо растолковывать. А что оставалось юной Бесимэ? Только так же в точности жить, как все её близкие...
Кошмар отгородил её от воспоминаний о нормальном детстве, реальная жизнь превратила её в разумного зверька. Человеческими остались только жажда ласки и благодарность к тому, кто её дарил. Благодарность настолько сильная, что её невозможно было отличить от любви.
После вновь услышанного стона Бесимэ выбежала из комнаты. Она двигалась неслышно, как кошка. Миновав коридор, юркнула на лестницу, ведущую в подвал, — звук доносился оттуда. Вскоре она уже стояла, прижавшись ухом к двери.
— Послушай, парень, тебя рекомендовал мой хороший друг, — было слышно, как говорит Лукман. — До сих пор у меня не было оснований ему не верить. Я хочу от тебя одного: объясни, какую игру ты ведешь?
— Я... — Руслан отвечал с трудом, делая паузы после каждого слова. — Скажу одно... я не враг...
Имама попросили так же, как он попросил вас... Всё, больше я ничего не могу сказать...
— Кто его попросил? Кто стоит за Имамом?
— Никто... Просили старые друзья... он не в курсе...
— Отвечай правду, — голос Лукмана стал требовательней и резче. — Кто за ним стоит?
— Клянусь... никто.
— Тогда — на кого работаешь ты?
— Этого я не могу сказать... Нет, не надо!
Услышав новый стон, Сейлемез закусила губу. Её охватывало отчаянное желание ворваться в комнату и упасть перед Лукманом на колени, умоляя не трогать её единственного близкого друга. Но что он сделает тогда? Оттолкнёт, выгонит? Если бы хоть была надежда, что убьет сразу...
Она ведь действительно виновата: если Руслан враг, то и её тоже вполне можно назвать предательницей и наказать соответственно. Да Бесимэ и не стала бы возражать пусть убивает, лишь бы только не слышать...
Она от бессилия закрыла глаза: всё равно не было возможности увидеть происходящее в комнате. Но что же делать?
— Ты будешь говорить или нет?
Стон сорвался на крик. Сейлемез не выдержала и кинулась по лестнице обратно вверх.
Нужно было срочно что-то предпринять. Но что? Если бы на Руслана подняли руку чужие,
Сейлемез точно знала бы, но сейчас... Мысли у неё путались, а опыт ничего не подсказывал.
Ноги сами примчали её в комнату, из которой шла дверь в лабораторию. По расписанию дежурств там сейчас должен был находиться Реджеб.
Бесимэ подошла к двери и постучала, но ей не ответили — наверное, Реджеб тоже был сейчас в подвале. Сейлемез потянула дверную ручку на себя и проскользнула внутрь.
