гранату за другой. Нашлись и те, кто старался следовать указаниям майора в точности, но таких оказалось меньше полвины.
Зеленые отметки бойцов в тяжелой броне начали гаснуть одна за другой или тускнеть, окрашиваясь тревожно мигающим оранжевым контуром, если солдат был ранен или получил сильную контузию. На совершенно не готовых к такому зрелищу рядовых это оказало сильнейшее деморализующее воздействие. По замыслу Сомаяджи, пехотинцы вторых взводов всех трех рот нашего батальона должны были слажено ударить по отвлекшимся и четко обозначившим себя активной стрельбой роботам Акрид, но залп получился скомканным и размазанным во времени.
Некоторые из вчерашних рекрутов, объявленных начальством подготовленными рядовыми, просто замерли, парализованные ужасом, и вообще не открыли огонь. Другие выстрелили, но с задержкой, вызванной необходимостью преодолеть свой страх. Кто-то, конечно, выполнил приказ четко, но это уже не могло изменить ситуацию.
В результате наземные силы Акрид понесли гораздо меньшие потери, чем можно было рассчитывать. Их оставалось ещё очень много. Только на нашу позицию надвигалось не менее двух сотен особей. На пару секунд изменив масштаб тактической голограммы, я убедился, что и соседние батальоны уже вступили в бой, причем на них давят не меньшие силы противника, и дела у них тоже идут не лучшим образом.
В дополнение к ударам наземных тварей позиции нашего батальона подверглись атакам с воздуха. Часть аэрокосмических истребителей Акрид отвлеклась от сражения в небе и переключилась на новые цели, открыв убийственный огонь по западной части наших холмов, откуда вели огонь пехотинцы.
Залп третьих взводов оказался скоординирован ещё хуже. К тому же пехотинцы пытались стрелять не только по наземным, но и по воздушным целям, хотя против истребителей их легкие зенитные ракеты, созданные для борьбы с небольшими летающими дронами, были совершенно не эффективны.
Кто-то из операторов дронов поддержки не выдержал и отдал своим роботам приказ открыть огонь. Его примеру тут же последовали другие, и бой мгновенно превратился в дикую свалку без продуманной тактики и какого-либо плана. Поначалу что-то пытались кричать на командных каналах командиры взводов и рот. Несколько раз взять ситуацию под контроль пытался и майор Сомаяджи, но совершенно без всякого успеха.
За первую же минуту боя батальон потерял не менее трети личного состава, а теперь на тактической голограмме с не меньшей скоростью гасли и метки дронов поддержки. Противник, конечно, тоже нес потери, но не столько от нашего огня, сколько из-за ударов пилотируемой авиации, летающих дронов и артиллерии, размещенной на позициях у границ Новой Луанды. Что-то прилетало по врагу и от Четвертой орбитальной, хотя ей сейчас в основном было практически не до нас – её жестко прессовал флот Акрид.
Я понимал, что моим «Корсарам» и зенитным батареям тоже пора вступить в бой, но не забывал и о том, что фактически эти силы остаются последним нашим козырем, способным хоть как-то изменить расклад сил. Что-то подсказывало мне, что торопиться не следует. Никаких приказов от майора Сомаяджи или лейтенанта Соломина я не получал, да и вообще некоторое время уже не слышал их голосов на командном канале. Присмотревшись к хаосу боя на тактической голограмме, я с нехорошим чувством обнаружил, что отметки наших офицеров и большинства сержантов на ней просто отсутствуют.
Разбираться с этим было некогда – с каждой секундой сражение вырывало из рядов батальона всё новых бойцов. Я отдал вычислителю приказ, и все двенадцать «Корсаров», оставаясь пока неподвижными, создали двадцать четыре оптоэлектронных фантома, имитирующих пехотинцев в тяжелой броне. Призраки рванулись через наши боевые порядки, изображая локальную контратаку. На какое-то время это могло отвлечь противника, но, увы, очень ненадолго.
К нашим позициям приближалась очередная группа из шести аэрокосмических истребителей Акрид, и я понимал, что если ничего не предпринять, они выкосят больше половины ещё остававшихся в строю пехотинцев и легких роботов. Активировав интерфейс управления одной из зенитных батарей, я выделил для неё цели, но внезапно выяснилось, что не только я заинтересовался атакующими нас машинами Акрид.
Я понятия не имел, откуда в плотных слоях атмосферы взялся эсминец из отряда кораблей, отошедших к Бартагу-7. Тем не менее он как-то оказался здесь, практически прямо над нашими холмами, и теперь корабль вел огонь по истребителям противника. Эсминец явно имел повреждения, но остатки силового поля его всё ещё защищали. При столь коротких дистанциях боя летающие боевые машины Акрид ничего не могли противопоставить пушкам довольно крупного космического корабля. Истребители буквально смело сгустками стабилизированной плазмы, но этим эсминец не ограничился.
По заполненной тварями Акрид равнине ударил торпедный залп. Торпеды не предназначались для использования в атмосфере и тем более для стрельбы по наземным целям, но при их мощности и столь смешном расстоянии до целей это уже не имело значения. Промахнуться здесь было практически невозможно.
Земля подпрыгнула под моими ногами, заставив управляющий модуль слегка присесть для восстановления равновесия. С потолка блиндажа посыпался песок и мелкие камешки. Равнину перед нами осветили вспышки мощнейших взрывов. Спрессованный ими воздух рванулся вверх и в стороны видимыми даже невооруженным глазом полупрозрачными стенами ударных волн. Пехотинцев, оказавшихся на открытом пространстве, сбило с ног, а Моих «Корсаров» изрядно качнуло, выводя их из состояния неподвижности.
Увы, отреагировали Акриды практически мгновенно. Безнаказанно расстреливать свой десант противник эсминцу не позволил. Отвлекшись от добивания Четвертой орбитальной крепости, сразу несколько крейсеров врага открыли по кораблю людей огонь с орбиты. Силовой щит эсминца, уже и так сильно пострадавший, не смог полностью отразить удары, а маневрировать в плотных слоях атмосферы у него возможности не было. Тем не менее сразу уничтожить эсминец противник не смог. Корабль получил тяжелые повреждения, но всё ещё как-то держался в воздухе.
Правда, теперь ему было уже не до ведения огня. Быстро теряя высоту, корабль людей уходил на юг в сторону горного хребта, а вслед за ним уже рванулись семь истребителей Акрид, прибывших с участка наших соседей. Крейсеры на орбите вернулись к решению более важной задачи, а добивание эсминца взяли на себя более легкие машины.
- Здесь кап-три Мальцев, командир эсминца «Хартум»! – неожиданно прорезался на общем канале незнакомый голос. – Идем на вынужденную в район предгорий! Прикройте, кто может!
Позволять врагу так легко разделаться с пришедшим нам на помощь кораблем, я не собирался. Не знаю, что заставило командира эсминца предпринять эту самоубийственную атаку, но
