Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 253
– Что от изменников ушли, то молодцы. О событиях знаете? – Короткий кивок серба был ему ответом, и Петр уже не стал углублять дальше тему: – Сколько людей привели?
– Более пятисот, ваше величество! Два полных эскадрона и одна сводная рота из лучших гусар. Ее передал в голштинский гусарский эскадрон. С полудня вышли, налегке, со всем боевым снаряжением, с нестроевыми. От кирасир ушли маневром на Красное Село и встретились с войском генерала Гудовича уже поздно вечером.
– Стойте за рощей, где сейчас на отдых полк расположили. Костров не разжигать, людям из рощи не выходить, на опушке не мельтешить! – слушая слова Петра, полковник с пониманием склонил седеющую голову. – Как гвардионцы здесь хорошо в драке с нашей пехотой увяжутся, тогда и всем полком вдарите, по двойному сигналу трубачей. В тыл и во фланг им, а слева казаки Данилова ударят.
Полковник понимающе поднял глаза, но посмотрел задорно – понятно, что будет с попавшими в полное окружение гвардейцами. А Петр уловил – в момент, когда упомянул гвардию, по лицу Милорадовича пробежала презрительная улыбка, видать, чем-то сильно обидели серба заносчивые гвардейцы, вот и настал момент расплаты по старым счетам.
– Пищу не готовить, водку и вино не пить! Кто нарушит – повешу! Три телеги с едой и квасом посланы, позавтракайте! Я думаю, часа три-четыре у нас еще есть, – и Петр взмахнул рукой, отпуская полковника.
– Ваше величество, прибыл войсковой старшина Данилов, – негромкий голос адъютанта, неслышно подошедшего сзади, заставил Петра повернуться. Данилов и сотник Денисов стояли рядышком, а вот третий казак был Петру совершенно не известен.
– Идут медленно, верстах в десяти от нас. Два измайловских батальона и преображенские гренадеры. Пять эскадронов лейб-кирасир и рота гвардейской артиллерии. На Дьяконово идут…
– Я знаю, от генерала Измайлова сообщение час назад нарочный доставил!
Петр остановил Данилова и хотел было отпустить казаков восвояси, к бою подготовиться. Но тут его взор остановился на пожилом казаке, шрам во все лицо протянулся, от кривой турецкой или татарской сабли полученный:
– Кто такой? С чем пришел, когда?
– Войска Донского войсковой старшина Карпов. Сейчас только прибыл, из Нарвы пришли, пять сотен в полку. Шестую сотню в Ивангороде взяли, там стояла на отдыхе. Хорунжего Трофимова, его полка сотня. – Казак кивнул на Денисова и продолжил докладывать: – Мы уже чуток отдохнули, ибо лошадей своих почти заморили спешкой, ваше царское величество, – Карпов говорил спокойно и неторопливо, с почтением в голосе, в себе полностью уверенный.
– Денисов, сотня надежная?
– Да, государь батюшка. Иван Трофимов еще с фельдмаршалом Минихом на Крым ходил, Перекоп брал.
– Так, забирай ее себе, двумя сотнями командовать будешь. Моим личным Донским лейб-конвоем! – Денисов тут же приосанился, еще бы, чуть ли не гвардией сделали, личной охраной императора.
– А задача ваша, казаки, такая. Ты, Данилов, со своим полком старый приказ исполняй, на левом фланге сотнями раскинься да разведку веди. Чтоб я обо всем ведал немедленно. Пусть донцы глазами, ушами и руками моего войска будут. Ясно?! А старшина Карпов со своим полком к генералу Измайлову на Дьяконово идет и там действует, и задача его та же. И приказы своего генерала полностью и беспрекословно выполняет. Идите, казаки, час даю отдыха, и за дело принимайтесь со своими полками немедля. Терять время никак нельзя, мятежники на подходе.
Донцы тут же повернулись и быстрым шагом, косолапя и раскачиваясь, пошли по своим полкам. Петр же подозвал адъютанта и отдал ему приказ – взять эскадрон конных гренадер и двигаться к Измайлову на усиление, у того с регулярной кавалерией напряженка…
А сам присел на барабан, стал думу думать. Преданный Нарцисс (был взят Измайловым из Копорья специально, ведь кто-то должен облегчать царю бытовые сложности, а солдат отвлекать нельзя, их дело драка) все уже понял – резво подкурил папиросу и сунул в губы хозяину.
Император не жмотился и, не мудрствуя, взял на содержание весь свой маленький штаб, так что верный арап с двумя лакеями суетился. Но водкой с вином не потчевали, все уже давно смирились с внезапно нахлынувшей полной трезвостью Петра и с его жестоким обращением с пьющими, что не могло не привести широкие русские души в состояние смятения.
Покорились неизбежности, тем более что табак для трубок выдавался без лимита – подходи, набивай люльку и кури. Но только дыми не в присутствии императора, а то подобная вольность могла боком выйти, что позволено Юпитеру, как говорится.
А захочешь, так есть другая царская забава – предусмотрительный Нарцисс щедро выложил несколько больших коробок с самодельными папиросами. Именно на них офицеры и налегали, обрусели капитально и сами немцы, – и на халяву стали падки, и с трубкой возиться не надо.
Петр был полностью удовлетворен обходом своих войск – солдаты сытые, здоровые, уверенные в себе. А, судя по взглядам, которые они на него кидали, он стал для них чем-то вроде редкостного талисмана, приносящего только удачу.
От такой мысли бывший сержант, а теперь главнокомандующий улыбнулся, а сам почувствовал сильный голод. Требовалось срочно заморить червячка, и Петр быстрым шагом пошел в обратную дорогу, на свой КП, командный пункт, как он про себя называл ставку Гудовича. Его уже ждали, и, как только император подошел, адъютант тут же доложил:
– Ваше величество, завтрак накрыт!
Раскладной стульчик на гнутых ножках, вместо стола армейский барабан, накрытый чистой салфеткой, походная серебряная посуда, да арап в качестве лакея.
А харч такой же, что и у воинства, – он категорически отказался от горячей пищи, доставлять ее пришлось бы из Гостилиц в сопровождении личных поваров, а костры палить Петр категорически запретил во избежание демаскировки.
Император разломал руками холодного обжаренного цыпленка и принялся рвать зубами нежное мясо. Судя по кучке костей в сторонке, его штаб и конвой с утречка порядком истребили тех же цыплят.
Однако бывший пернатый оказался достаточно сытным перекусом. Выпив шипучего хлебного кваса, Петр сразу же осоловел от приятной тяжести груза в плотно набитом желудке и не заметил, что закемарил на свежем, чистом воздухе, совсем разморило на ярком утреннем солнышке после короткой, бурной, страстной да нежной ночи.
Ораниенбаум
С самого раннего утра, когда еще солнце не осветило край горизонта, в Петерштадт пришел ад и апокалипсис, или конец света, как он описан в книге Откровения Иоанна Богослова. Шесть часов непрерывной бомбардировки из десятка осадных орудий…
Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 253
