Всадники Апокалипсиса - Алекса Бей

– Я смотрю, ты дослужился до высшего чина, – слащаво выдал Дьявол, высокомерно сплюнув рядом с дрожащей от слабости рукой старшего брата. – А ведь когда я был маленьким, ты был еще архангелом.

Михаил ничего не отвечал, с опаской взирая на Лу, который фанатично тянулся к шести обуглившимся белым крыльям, манящим своей сакральной красотой.

– Не прикасайся ко мне! – выпалил серафим, выставив перед собой огненный меч, пылающий ярчайшим пламенем.

– Не тыкай в меня своей шпажкой, – возмутился Люцифер и пинком выбил меч из рук Михаила без особого труда. – Сейчас ты беззащитен.

Воспользовавшись угнетенным положением брата, Дьявол обрушил на него тонну насилия, смешавшим в себе месть и просто любовь к жестокости. Он бил ангела в грудь ногами, хватал за волосы и бил в лицо, рвал, кусал, он делал все, что мог пожелать, а Михаил лишь молча сглатывал все надругательства, не издавая ни звука с поразительной мужественностью и стойкостью.

– Ну что ты молчишь?! – недовольно взревел Люцифер. – Дай же мне послушать твой ангельский голосок, – шепнул он на ухо ангелу и схватился за крыло.

Лукавый с остервенением стал рвать и ломать райские крылья, начиная дрожать от наслаждения, слыша хруст мелких косточек. Непосильно было больше сдерживаться, и Михаил закричал от адской боли, из его глаз брызнули потоком слезы, но как бы ни хотел, он не мог сопротивляться. Вдоволь наигравшись, Лу бросил, словно ненужную игрушку истерзанного серафима, пару секунд просто смотрел на него, а потом присел на корточки и… обнял его.

– Пошел прочь, – завывая, всхлипнул Михаил, не в состоянии даже поднять руку.

– Прости, – виновато выдохнул Люцифер, крепко прижимая к себе брата, и тем самым доставляя ему еще больше болевых ощущений. – Я так скучал по тебе. Да, я противоречивая сволочь, знаешь ли. Я тебя одинаково сильно люблю и ненавижу.

В ответ ему были лишь немощные рыдания.

– Самый старший, самый ответственный и самый преданный Отцу, – продолжал Дьявол откровения, – а я самый младший из архангелов, все время бегал за тобой, восхищаясь тем, какой же у меня брат. Ты был мне самым близким из всех, даже ближе Отца, – он перешел на шепот, – его-то я как раз однозначно ненавижу. Не изгнание доставило мне столько боли, не побои, которые я вынес, не физическая боль от ломающихся крыльев, а ты. Ты скинул меня с Небес, держа твердую верность Отцу, это-то и ранило меня больше всего – предательство самого близкого. Оно тебе тоже знакомо, да? Это ведь я во всем виноват, на мне же теперь висит ярлык вселенского зла! Ты не представляешь, как прожигает все внутри проклятая черная кровь. Ух, поначалу это было невыносимо, но потом я привык. Чувствуешь, мой холод, мое застывшее в статике сердце?

Он прижался ближе к Михаилу, и тот затаил дыхание, чтобы ощутить эту тишину небьющегося сердца.

– Тук-тук-тук… – размеренно повторял Лу, опустив веки. – Я слышу, как стучит твое. Конечно, ты ведь не знаешь, что такое холод одиночества, – он сделал акцент на последнее слово. – Я одинок, Михаил. Я создал себе пышное королевство, сотворил демонов, тринадцать сильнейших, которым подарил черную кровь. Я думал, что окружу себя искусственными родственниками. Какая наивность! Они все исчезли в разных уголках мира и снова, снова это одиночество! – повысил голос Сатана, впивая когти в бархатную кожу ангела. – Я создал множество существ, но до сих пор остаюсь сторонним наблюдателем за их судьбами. Создания позабыли своего мастера.

Михаил с хрипотцой попытался вымолвить что-то несвязное, но его старания не увенчались успехом.

– Что? – переспросил Лу. – Что ты хочешь мне сказать? Хочешь просить прощения, молить о пощаде, целовать мне ноги, что?! А знаешь, чего хочу я? Я всем своим мертвым сердцем желаю запереть тебя в клетке, словно певчую птичку в моем чудесном цветочном саду. Чтобы ты слышал молитвы пленных грешников, терзать тебя мучениями, голодом, играть на нотах боли словами, чувствами, избитыми надеждами, и в одиночестве желать тебя увидеть, резать твою жизнь на части, не выпускать из рук, пусть даже больно, пусть до крови, и раз за разом повторять все как встарь, и не дарить тебе других мелодий…

Оглядывая в слезах всю площадь, избитую и вывороченную наружу, Ада, страшась увиденного, переводила взгляд с болезненного Мэтта на Макса, закованного в свои же цепи, затем на Фел, оберегающую ее уже непонятно от чего, ведь демоны стали исчезать, потом на Тори и Рэна, не находящих себе места, на мертвых и раненых ангелов, на Лу, обнимающего Михаила в приступе жестокой милости.

Ада самозабвенно молчала, боясь шевельнуться. Мертвенной тишиной застыл воздух. Казалось, что все уже кончилось, но нет, до финала было еще далеко. Небо просветлело, обратив на себя внимание всех присутствующих на сцене. Высоко вдали меж проступивших сквозь темноту облаков, окрашенных алым заревом, показались четыре исполинские фигуры, прозрачные будто голограмма, в которых все узнали Алоиса, Доминику и двух мальчиков-близнецов.

– Приветствую, вас всех, дамы и господа! – оглушающе возвестил Алоис, поведя рукой. – Маловато я дровишек подкинул? Пожалуйста, мне для вас ничего не жалко, я сегодня добрый как никогда!

С этими словами он поднял над головой раскрытый черный ларец с переливающимися красными прожилками. Внутри него яростно метались теневые звери, и словно из кипящего котла стали вылезать оттуда, увеличиваясь до гигантских размеров.

– Ящик Пандоры, – обреченно выпалил кто-то из толпы. – Это конец…

На земле стали появляться тени как прежде, их было еще больше, да и сами они выросли в размерах и изменились внешне – враг стал еще сильнее. У Ангелов Смерти больше не оставалось сил, ведь приходилось защищать и Ангелов Господа, и себя. Фрустрация волной захлестнула всех до единого, прокатившись сквозь каждого леденящим ужасом. Тьма подступала все ближе…

…Fatale

Песнь XXVI

Русская рулетка

Ада Диксон

– Что же делать?.. Что делать?.. – я металась из стороны в сторону, натыкаясь на спины ангелов, которые смело вставали на мою защиту. – Черт! Алоис, ты трус! Спустись сюда и убей меня собственноручно, если тебе так хочется!

– Ада, не говори глупостей, – четко отрезала Фел, заслоняя меня собой.

– Пожалуйста, придумай что-нибудь, ты же самая умная из всех нас. Как нам попасть наверх? Если вовремя остановить Алоиса, все это прекратится!

С минуту Фел просто молчала, обдумывая