Но даже я — сейчас я могу это сказать, хотя и с немалым стыдом, — даже я видел в Артуре не человека, а то, что сделала моя магия за девять месяцев до рождения мальчика, единственного сына Утера Пендрагона и Игрейны, герцогини Корнуолла.
Я видел в нем Закон.
Орудием Закона был именно Артур, а не его знаменитый меч Экскалибур — последний, выкованный в запретных для людей пещерах Камбрии самим Ильмариненом, был лишь оружием, окружённым ореолом безличной силы, силы, которую только истинный хозяин этого меча мог направить в цель…
Но довольно. Я и так сказал слишком много об Артуре Пендрагоне, умолчав о себе.
Я всегда был в тени, на заднем плане. Разумеется, я не скрывал своей роли в воспитании Артура или в управлении страной, ведь Артур взошел на трон Логрии четырнадцатилетним… Однако, как это и должно было быть, основная роль отводилась не мне, а ему.
Опять.
Нет, я знал давно, ещё до рождения Артура, что целью моей собственной жизни будет его воспитание. Смерть моего ученика сделала то, чего не в силах были добиться вкупе Нимье, Вивиана и Моргана… Сколько раз они пытались заставить меня уйти, отстраниться, отдохнуть в каком-нибудь тихом краю — кстати, я более чем уверен, что в их словах не было зловещего подтекста или обещания разобраться со мной как-нибудь попозже.
А после гибели Артура я ушел, оставив им всё, чего они так жаждали. Правда, Нимье недолго наслаждалась властью: опьянение небывалым могуществом привело её к ошибке в заклятии, а такое чародеям не прощается… О дальнейшей участи Морганы, сводной сестры Артура, я до сих пор ничего не ведаю. Вивиана провела относительно спокойную жизнь, вышла замуж, говорят, с благодарностью вспоминала меня до конца своих дней. Я также не держал на нее зла: мы оба делали только то, что должны были делать, — просто наши цели не совпадали. Я пережил их всех, и в том нет ничего удивительного. Меня считали сыном демона, и в чём-то это правда: ведь для поклоняющихся Распятому древние боги, живущие в Логрии даже сейчас, хуже любых демонов, ибо демоны боятся одного вида священных символов, отчего с ними так легко справиться даже простому священнику. С древними же богами, хоть и утратившими былое могущество, иметь дело куда как сложнее. Потому что последователи Христа не допускают даже мысли о том, что существуют другие боги, пусть и менее могущественные, чем их Триединый Господь, и если есть кто-то, кто не является посланцем Господа, значит, это посланец Сатаны, бес, демон или кто-то в том же роде. Прискорбно, но это невежество всячески поощряется ведущими умами церкви — людьми в общем-то неглупыми и более чем сведущими в законах существования Вселенной…
Однако хватит и об этом. Они не были властны надо мною тогда, они не могут достать меня и теперь.
Покинув пределы Логрии, я много лет скитался по окрестным странам, успокаивая раненую душу. Я потерял цель, и чтобы продолжать жить, должен был отыскать новую.
Я нашел её. Хотя узнай об этом Артур, он восстал бы из гроба и проклял меня. Отчасти, кстати, я и надеялся на это: ради ожившего Артура Пендрагона я готов был стерпеть и его проклятие, и проклятия всех когда-либо живших на земле. Включая собственного отца, с которым никогда не встречался.
Я отыскал заброшенный замок где-то к северу от Логрии, освободил его от чересчур распоясавшихся призраков (из-за которых, собственно говоря, замок и был заброшен) и поселился там сам. Безлюдное, полное древней силы место (именно в таких местах часто возводили храмы, замки и цитадели, не всегда отдавая себе отчет в том, почему это так) как нельзя лучше подходило для того, чем я собирался заняться…
* * *
Замок серой громадой возвышался на фоне хмурого предрассветного неба, затянутого грозовыми облаками.
Земля содрогалась от топота множества ног.
Из-за длинного, пологого холма показалась армия, предводительствуемая человеком в серо-голубой накидке с капюшоном.
На остриях пик мерцали слабые огоньки, выхватывая из ночного сумрака остекленевшие глаза солдат.
Предводитель поднял посох. Войско в тот же момент остановилось, образовав ровную линию на гребне холма.
Кристалл в навершии посоха полыхнул, послав тонкий луч к замку.
— Старик, твои исследования зашли чересчур далеко, — сказал предводитель. — Немедленно прекрати их — или сам Хаос не спасет твою шкуру!
На балконе центральной башни появилась фигура седобородого старика в синем балахоне.
— Ты переоцениваешь свою силу. — Мерлин говорил шепотом, но его слова были слышны по всей долине. — Твоя власть не распространяется на меня. Уходи отсюда — и проживешь немного дольше.
— Пеняй на себя! — В голосе предводителя прозвенела сталь. Он властно ударил посохом оземь. Кристалл исторг разряд гигантской мощи, превративший северную башню в каменное крошево.
Мерлин поднял левую руку ладонью вперед и произнес заклинание. Бледно-желтый ореол встал защитной сферой вокруг центральной части его цитадели. Следующая молния поразила светящуюся сферу и тут же рассыпалась мелкими искрами, не причинив замку никакого вреда.
— Я предупреждал тебя, — прозвучал печальный голос Мерлина.
Алое зарево окружило старика. Сконцентрировавшись на миг в его глазах, оно обратилось в пылающий шар и метнулось к армии, окружившей цитадель. Безмолвный взрыв — и сотни солдат как не бывало.
— Нет! — завопил предводитель, но было поздно. Второй огненный шар накрыл его самого, превратив на миг в живой факел. Потом пламя исчезло, оставив лишь выжженную землю.
Обессиленно опираясь на каменные перила, Мерлин невидящим взором смотрел, как за холмом восходит солнце, открывая всему свету неоспоримые доказательства его преступления…
* * *
Даже в полном беззакония мире было одно правило. Правило, поддерживающее землю между Хаосом и Порядком, на самом краю Бездны. Это правило знали только обладающие могуществом, именуемые магами. Что вполне понятно — ведь касалось оно только их. Даже пожелай простой смертный нарушить это правило, он попросту не смог бы этого сделать. Какой смысл запрещать человеку строить мост между Нижним и Верхним Мирами, между адом и раем?
(Тогда я ещё не был знаком с историей о Вавилонской башне, которая как раз и должна была представлять собою такой мост…)
Я сознательно пошел на нарушение этого правила, ибо только так я мог сделать то, что хотел сделать. А хотел я одного: повернуть время вспять, чтобы жертва Артура не была принесена. Я знал, что Завесу Времени разорвать крайне сложно, но моего искусства, объединенного с силой Моста Хаоса, должно было хватить…
