Я же резво направился наперерез процессии.
— Надежда Константиновна, добрейшее утречко! Вы серьёзно намерены…
— Доброе утро, Александр Платонович, — она задрала курносый нос. — Что, вы нас осуждаете? Вам лишь бы пьянствовать?
— Фу-у-у! — дуэтом продолжили у неё за спиной две девочки-активистки, кажется, Анна и Александра.
— Я больше про то, что жители княжества вряд ли любят называться «колонистами», не находите? Если бы я прошёлся с таким плакатом — пришлось бы бить морды. Я бы с радостью организовал вам сопровождение, но…
— Вечно вы кому-то морду бьёте, Александр Платонович. Идёмте, девочки. Мы справимся сами, безо всяких мужланов!
Ну, и почапали, а я подумал — только бы не в порт. Даже захотелось их перекрестить напоследок…
Идущая последней девушка, самая низенького роста, вроде бы Анастасия, зыркнула на меня чернявыми глазками и прошептала, тыкнув в спину Надежды Константиновны:
— Вы ей нравитесь!
А то я не знал. Мда уж. Позвать, что ли, куда-нибудь в ресторацию?
Как и многое — решил оставить на потом. Путь под юбку к такой серьёзной и обстоятельной особе обещал быть неблизкий, а нам предстояло уезжать из города, и я пока даже не мог предположить, как скоро мы вернёмся, и вернёмся ли вообще.
И мы поехали. Вчетвером, с Нанотолием. Выехали на недостроенное шоссе, которое шло к северо-западу, в Нововаршавск. Проехали пригороды, застроенные виллами — разными, и дорогими, и весьма не очень. Потом шли поля рапса, кукурузы и малоизвестного мне злака, на которых вперемешку работали люди, комбайны и автоматоны — землянисто-древесного цвета големы с канистрами и прилепленной автоматикой на спине.
Потом мы переехали длинный старый мост через реку Рио-Ройо, самую широкую в княжестве, и миновали городок Сан-Лаура. Начались холмы, на которых вперемешку росли и цвели оливки, цитрусы и другие плодовые деревья, а чуть дальше паслись овцы и козы. Один раз дорогу пересёк эскадрон всадников. Один раз — потрёпанный броневичок. Пару раз — обогнали байкерские компашки.
Потом шли безлюдные края вдоль берега неширокой речушки Лауры. Мы сверились с картой, проехали ещё. Нашли потрёпанную заправку «Замойские-Топливо», а за ней — поворот на грунтовую дорогу.
— Что, они и автозаправки к рукам прибрали? — удивилась Ангелина.
— Если и прибрали — то пару-тройку поколений назад. Как-то плохо у них дела идут.
Заправка действительно выглядела в лучших традициях постапокалиптического вестерна. Ржавый покосившийся забор с воротами. Будка из грубых металлических щитов и одинокий видавший виды заправочный элемент без признаков электроники.
Небритый заправщик, одетый в поношенную матроску, вышел, пошатываясь. Был ли он под алкоголем, или же под неведомой запрещëнной и осуждаемой любым приличным обществом дрянью, но его вид нам однозначно не понравился. Пополнил бак и ещё одну закупленную канистру. Биоэтанол стоил недёшево — двадцать рублей за литр. А жрала его «Антилопа Гну» изрядно, на топливо мы потратили две тысячи и прожгли уже не меньше четверти.
На столбе в лучших традициях дикого запада были развешены объявления с мордами разыскиваемых преступников. Кривые, небритые, разных рас и возраста. Среди мужской компании затесалась и пара дам, судя по взгляду — весьма бывалых и опасных.
И среди прочего — какой-то почти детский рисунок жуткой зубастой хрени. «Любой ценой, мертвым и только мертвым!»
— Придумают же… — проговорил я.
Ангелина окликнула, показав на дорогу. А оттуда ехало восемь байкеров. У пары ехавших спереди — торчали стволы из-за плеч.
— В машину, — быстро среагировал я. — Резво.
— Саня, а не кажется тебе, что я в состоянии решать?..
Она не договорила. Байкеры остановились полукругом вокруг нас, заблокировав выезд с заправки. Ехавший посередине парень, самый старший, почти альбинос — видимо, с аборигенными кровями, неспешно достал из-за пазухи пробирку, сделал глоток, а затем выплюнул облако, обернувшееся серой полупрозрачной фигурой ростом с человека, повисшей у нас над головами.
Я не думая выхватил обрез дробовика из кобуры, переломил и закатал в него серебряный патрон. Восемь юнцов, все, кроме альбиноса, моложе меня или ровесники. Восемь стволов уже смотрели нам в лицо, но никто пока не спешил стрелять.
Рустам шагнул вперёд с автоматом, заслонив собой половину моего корпуса. Автомат демонстративно держал стволом вниз. Профессионал, ничего не сказать. Если наставишь его раньше времени — начнется пальба.
Я пока просто наставил ствол на повисшего в метрах от меня элементаля и спросил:
— Возможно, джентльмены объяснят, какого чёрта тут происходит, и почему мне сейчас придётся разрушать эту приятную утреннюю тишину выстрелом из дробовика?
— Выходите из машины. Всё барахло в ней теперь наше! — тявкнул кто-то с задних рядов.
— Почему это вдруг? Это не барахло, это наши вещи. И нашими они и останутся, заверяю вас.
— Погоди, вы не от Ослоповского? — нахмурился альбинос и резко выдохнул, как будто избавившись от поднятой штанги.
Элементаль тут же рассеялся, похоже, расстроившись от тупости призвавшего его алхимика. Несколько человек опустили стволы.
— В душе не… в курсе, кто такое Ослоповский, — продолжил я. — Так мне стрелять? Патроны у меня не только серебряные, если что.
— Это же его машина! Этого говнюка-банкира! — продолжал хмуриться альбинос. — А это — наша земля! Наша заправка!
Я начинал закипать. Меня не столько бесило, что на меня смотрят стволы каких-то мелких говнюков, сколько их тупость.
— Парень, я не в курсе, кто ты, что за Ослоповский, но давай уясним. Машина уже сутки как моя. И еду я на ней в своё поместье. И буду ездить по маршруту до города и заправляться на этой вашей заправке ещё много-много раз. Поэтому либо мы сейчас все запомним эту информацию и прекратим этот досадный инцидент, либо…
Я многозначительно приподнял свой дробовик.
— Ладно, — брезгливо ответил альбинос и повернулся с своей шобле. — Обознатушки пацаны, эт не они.
— Пусть платят! За проход! Через перекрёсток! — сказал кто-то с заднего ряда.
А другой подошёл к альбиносу и о чём-то тихо ему сказал. Но фамилию «Замойский» и фразу «это не понравится» я отчётливо услышал.
— А, кое-что проясняется, — произнес я. — Вы на службе у Замойского, не так ли? Парни, я не знаю, кто вы такие, и знать не хочу. Но поместье я у него честно выиграл в карты. Так что мне глубоко плевать, что и кому не понравится. Теперь здесь живу я, и остальным лучше найти в себе силы и с этим смириться.
Алхимик-альбинос ещё раз недовольно зыркнул на меня. Потом прыгнул на байк и махнул стволом своим парням.
— Погнали.
А потом вырулил на шоссе и свалили куда-то.
— В пору заводить специальный блокнот со списком всех неприятных личностей, с которыми придётся однажды разобраться, — пробормотал я засовывая обрез обратно в кобуру. — Черный такой. И страниц чтоб побольше…
— Ежели так ваша милость пожелает, то кто же вас остановит? — буркнул Рустам, поставив автомат на предохранитель. — А пока что надо нам ехать. Недалеко уже.
Итак, мы свернули с парковки, проехали мостик через ручей Первый и въехали в долину Лауры. Она протянулась с востока на запад на километров пятьдесят. С юга и севера были холмы с небольшими скалами и редколесьем, гасившими сильные ветра. По берегам речушки раскинулись небольшие поля вперемешку с садами. За садами виднелись поместья, и явно жилые, и не очень. Холма были превращены в рукотворные террасы, заброшенные, но точно когда-то используемые…Для чего-то очень интересного. Но пока что я своих догадок команде не озвучивал.
— Так… скоро второй ручей, за ним третий, — инструктировала по карте Ангелина. — За ним повернуть, и… ой… мы, кажется, его спугнули.
Навстречу ехал дедок на каком-то драндулете — завидев нас мигом свернул куда-то в кусты. Страшные мы! Бояться нас! Ну, в принципе верно.
Я не сразу понял, что мы приехали. Что башенка, торчащая из-за крон высоких деревьев, и стены, овитые плющом — теперь мои.
