А вот что можно подарить своим родичам мужского пола, я и вовсе не представляю!».
Во всех посещаемых ими торговых точках хозяйку борделя знали и явно уважали, как клиентку.
— Мадам Корнелия! — приторно улыбаясь, склонил изрядно плешивую голову, очередной хозяин лавки, — Вы сегодня чудесно выглядите! Как будто помолодели, моя дорогая.
Анна с довольным видом фыркнула, покосилась на Кида.
— Благодарю, мистер Уоткинс! Но вы мне льстите, какое уж мне… В моем возрасте молодо выглядеть невозможно.
«Ох, лукавит Аннушка! Ох и лукавит! Ей очень приятны все эти комплименты. В какой уж по счету лавке — да все одно и то же. Но чувствуется в ней и некая толика благодарности по отношению ко мне. Пусть и не с одного раза, но постепенно получается привести женщину в порядок: ей и правда сейчас больше сорока не дашь!».
Но Гюнтер отвлекся: лавка была бакалейной, кроме продуктов, были здесь и, так сказать, промышленные товары. И он увидел то, о чем думал уже не раз: кобуры для своих «ремингтонов» и именно — «Эль-Пасо»!
— Извините, уважаемый! — довольно невежливо прервал он многословные излияния владельца, а тот уж и ручку принялся «лобызать», — А вот эти кобуры… Они меня заинтересовали!
Хозяин, мужчина явно за пятьдесят, высокий и нескладный, чем-то неуловимо похожий на актера Герасимова, с неудовольствием оторвался от беседы с Анной и, осмотрев Гюнтера, спросил у женщины:
— Мадам Корнелия! У вас какие-то неприятности?
— С чего вы взяли, мистер Уоткинс? — удивилась та.
— Ну-у-у… У вас сопровождающий, и он вооружен.
Анна деланно рассмеялась, но потом, похоже, нашлась с ответом:
— Ах, Кидди?! Это мой дальний родственник, из Вирджинии. Мальчик приехал по делам с тамошними рейнджерами, но остался погостить у меня. Вот, вожу его с собой, показываю наш город. Кид из какого-то совсем глухого угла в горах, никогда не видел ничего крупнее фермы.
«Плешивец» еще раз оглядел парня, усмехнулся:
— Совсем в той Вирджинии свихнулись! В рейнджеры уже набирают совсем мальцов!
— Мне пятнадцать, мистер! И я доброволец! — возмущенно выпалил Гюнтер.
— Ах, вон оно что! — насмешливо протянул хозяин лавки, — Это, конечно, многое меняет.
— Так что вы скажете по поводу этих кобур? — ткнул пальцем на крючок за прилавком Кид.
— А что еще хотела бы сказать, мистер Уоткинс… — снова потянула за локоть хозяина Анна.
Тот с досадой бросил косой взгляд на парня:
— По два доллара каждая, юный рейнджер! Четыре доллара и забирайте обе!
— Мистер Уоткинс… Вы меня совсем не слушаете! — чуть притопнула каблучком женщина.
— Четыре доллара? — громко переспросил Кид, — Ну и цены у вас!
— Что вы сказали, душа моя? — хозяин с раздражением, прищурившись, бросил взгляд на парня.
— Я говорю — дорого, так-то… По паре долларов за каждую, — гнул свое Гюнтер.
Уоткинс явно хотел высказать парню что-то нелицеприятное, но был вынужден сдерживаться в присутствии дамы.
— Ладно там — по доллару, ну — по полтора… А два доллара — это перебор! — громко бормотал Кид.
— Черт с тобой, парень! Бери по полтора, только дай мне поговорить с мадам Корнелией. Так что вы говорите, дорогая?
«Ишь ты! Как у него получилось: быстрый, но плавный переход от явной злости и соответствующего тона — со мной, а через секунду он уже щебечет и мурлычет с Анной!».
— Я говорю, помните у меня малышку Луизу? — от «мадам» прямо-таки натурально простиралась полоса патоки к владельцу лавки, — Так вот: красотка выздоровела и вполне принимает знаки внимания.
«Х-м-м… Это она про Луизу? Неприятно, блин: такой потасканный «богомол» и моя мулаточка?!».
— Да что вы говорите? — всплеснул руками Уоткинс, — Непременно буду. А вот еще…
Забрав кобуры, выложив на стойку три доллара, Кид направился к выходу бросив:
— Тетушка! Я подожду вас у коляски…
И выходя, услышал, как «плешивый богомол», опять склоняясь над ручкой женщины, негромко спросил:
— Мадам Корнелия, позвольте спросить… А вы сама… Извините, конечно! А вы сама так и не принимаете?
У входа Гюнтер прикурил сигариллу. Это его Мэри и Нэнси приохотили: девушки курили небольшие, довольно короткие и тонкие сигары, вставляя их в мундштук. Но Кид, в отличие от девок, предпочел мундштук короткий, неброский.
«Смешно бы я сейчас смотрелся с тем длинным, тонким и изысканным, явно дамским мундштуком!».
А еще через некоторое время с раздражением подумал:
«Да что же она там так долго? Ну не трахаться же они затеяли прямо в лавке?».
Наконец, дама вышла, Кид подал ей руку, дождался, когда она усядется, разместив в сиденье все свои пышные юбки, и запрыгнул следом.
— До чего неприятный тип! — буркнул он спутнице.
— Уоткинс-то? Что есть, то есть. И ведь до чего похотливый! Он перепробовал всех моих девок, но почему-то нацелился на Луизу. Ну, теперь-то дождался, старый греховодник!
— Мне представляется, что он и к тебе клинья подбивает…
Анна покосилась на парня и, не удержавшись, рассмеялась:
— Послушай… Ты ревнуешь, что ли? Да хоть бы и так, тебе то, что с того? Нет, под Уоткинса я точно не лягу. Если все и дальше пойдет как сейчас, если ты меня приведешь в порядок, у меня уже есть на примете кое-кто повыше владельца лавки. Мне нужен человек из городского совета, чтобы иметь поддержку в городе.
— Ну, в добрый путь! — кивнул Кид.
Женщина пихнула его в плечо:
— Ну перестань, Гюнтер. Чего ты надулся? Это жизнь… Я и прежде вела не самый пристойный образ жизни, и заведение у меня соответствующее, так что ревновать меня или моих девочек — дело напрасное.
— А все эти лавочники… Они что — постоянные твои клиенты?
О чем-то задумавшись, Анна кивнула:
— Почти все. Оттого и скидки у меня в их лавках — как немного у кого в этом городе. Кстати… Мне не очень понятно и, прямо скажу, не очень приятно, что ты как-то показно ровно относишься к Габриеле. Гейб со мной практически с самого начала моего бизнеса. Она и как подруга мне, и как правая рука в делах.
«Это что же — она полагает, что я по ее указке должен выбирать, к кому и как относиться?».
Наверное, его недовольство явно отразилось на физиономии, так как Анна взяла его за руку и пояснила:
— Ты неправильно меня понял, мой дорогой. Я вовсе не настаиваю. Просто прошу тебя — будь повнимательнее к женщине. Всего лишь…
И все-таки она сама попросила! Добился своего «злокозненный лекарь». Попросила, да так… Ну, так и он старался: даже своим замыленным уже взглядом — ведь видятся они постоянно, Гюнтер видел, что мадам Корнелия визуально изменилась, как будто и впрямь помолодела. А
