Но нагиня видимо меня поняла по-своему.
— Вижу, ты расстроена! Но давай я подарю тебе раба-мужчину? Один у тебя есть, но очень неудачный. Не дрессированный. Бывший воин. Его и в бордель продали, потому что кому он нужен со шрамами? Видишь, я оказываю тебе честь.
— Честь? Стоя передо мной и оскорбляя, глядя мне в глаза? Вы уровняли меня с собой, считая, что мне понятны и приемлемы ваши взгляды, что я опущусь до откровенной подлости ради грязных развлечений? Убирайтесь. Или можете попросить справедливого решения вашей проблемы у богов.
Что-то такое я сказала, что испугало нагиню. Она резко дернулась в сторону и болезненно зашипела.
— Ну так что? Оставляете меня в покое или пойдем в храм?
Хвост нагини извивался кольцами, выдавая нервное состояние своей хозяйки. Но вот почему-то, такая уверенная в своей правоте буквально несколько минут назад, доказывать ее в храме, перед ликом жестоких, но действительно справедливых богов она не захотела.
— Но мои сыновья страдают! Да и если жену им не вернуть, у них не появится детей. А я так надеялась на них. Девочки это продолжение рода, мальчики хороший доход для клана.
Эта странная женщина, видимо решила показать мне за раз все самое худшее, что я могла себе представить.
— Мальчики значит страдают. А Миалия не страдала, ей не было больно? Разве это заботило ваших «мальчиков», может кто-нибудь из них остановил тот ужас, что вы творили? Хотя бы попытался остановить издевательство над девушкой? Так почему вы ожидаете, что кто-то будет переживать из-за страданий этих существ? Они получают, то что заслужили в полной мере. — Так хотелось задеть этих непомерно жестоких змеев, сказать что-то болезненное и обидное. И тут я вспомнила уничижительное словечко Алиены в отношении нагов. — Жалкие аргусы!
Нагиня дернулась так, словно я с размаху влепила ей пощечину. Но направилась в свой паланкин. Вряд ли она успокоилась, видимо будет искать новые способы забрать девушку, раз с наскоку не получилось.
Я отступила немного назад, но наткнулась на стену. Повернувшись назад обнаружила стоящего за моей спиной Дардена. Злой, холодный взгляд в сторону нагов, жесткая усмешка на лице, рука на рукояти двухстороннего топора.
— Давно тут стоишь?
— Да как только всякие лапы протянули.
— Так ты же сам обещал мне плетей.
— Сам я муж, и обещал, не значит, распустил руки, и уж, тем более, что позволил бы кому-либо подобное. Иди к раненной, она уже минут пять, как в себя пришла, Элина с ней рядом.
Я подошла к девушке, которая испуганно смотрела на меня. Испуганно, но с каким-то безумным огнем в глазах.
— Не бойся, мы тебе вреда не причиним. И возвращать тебя никто не собирается. Обещаю.
Девушка принюхалась к воздуху, словно пытаясь уловить ей одной ведомый аромат, несмело улыбнулась и резко выхватила из под рук Элины небольшой нож. С размаху полосонула себя по ладони и ухватилась окровавленной рукой за мою ладонь.
— Клянусь, не предам, не отступлю, не промолчу. — Хрипловатый, сорванный от криков на помосте голос звучал ровно и уверенно. — Моя кровь, моя верность.
— Видно это были последние крохи сил, так как девушка обмякла, и я еле успела ее поддержать. Пока мы с Элиной продолжали бороться за жизнь Миалии, я все-таки спросила у Алиены, кем я все же обозвала нагов.
— А, это пустяки. Полуразумный, говорящий скот. Это понятие вывел еще мой прапрадед, доказывая, что наги не являются разумной расой. Мол, если украсть человека и нага, и поселить в равные условия, то человек будет пытаться сбежать, выкрутиться, хотя бы отомстить обидчику. А наг очень быстро смирится, потому что в предках рабочий скот, и нагам привычны такие условия.
— Какой замечательный и рассудительный дедушка!
— Да, маленькая, у тебя был бы замечательный дедушка.
Глава 15
Интерлюдия.
Две девушки суетились возле костра, то что-то мешая в подвешенном котелке, то что-то вливая в рот несчастным, за чьи жизни сейчас шла борьба. Две темно-русые головки склонялись над ранами, изящные кисти рук, лёгкими и, казалось совсем не весомыми, касаниями, что-то проверяли, прощупывали, затем без конца меняли компрессы и наносили мази.
Девушки понимали друг друга с полувзгляда, общаясь почти без слов. Они настолько были поглощены своей работой, что совсем не обращали внимания на тихие перешептывания и пристальные взгляды двух мужчин.
— Ну вот, видишь, ничего не изменилось! — Ард даже не старался скрыть своего внимания к Элине, следя за каждым ее движением. — Хотя я тоже, сначала подумал, что что-то случилось с нашей язвой.
— Нашей? — Дарден, в отличие от друга, взгляд от жены отрывал, хотя бы для того, чтобы дать понять другу, что он посягает на чужую территорию.
— Нашей, нашей. Я от Элины отказываться не собираюсь. И так вопросом мучаюсь, куда я раньше смотрел и что творил. А эта лангранова заноза ей и подруга, и сестра, и ещё черт знает кто. Но если попытаюсь поссорить, со мной и разговаривать не станут. И проклянут заодно.
— Это я и без тебя понял. Марина тут причем?
— При том, мой ревнивый друг, что если я собираюсь вернуть себе жену, придется смириться и с ее семьёй, а она именно так воспринимает, твою жену. Сам что ли не видишь? Так что придется мне налаживать отношения и с ней. А она вон какая!
— Чего ты все к ней цепляешься? Мелкая она ещё, мира совсем не видела. Всех защитить пытается, а ей самой тяжело приходится, с ее-то внешностью. Поди, столько насмешек пережила…
— Да я тебя умоляю! Какие насмешки? Ты слышал, как она с нагиней разговаривала? Что б меня мороз прошибал от чьего-то голоса? А тут, как новобранец перед первым боем.
— Что ты придумываешь-то все? Жрецов вон как испугалась. И на площади… Она так плакала на площади, от чужой боли заходилась. Ты мне хоть одну из высокородных назови, чтоб сердце так пело?
— Ты своего романтика-медведя на поводок посади. Я слышал, как она у эшафота говорила, днём на торге, сейчас перед нагиней. Не струсила, не спасовала, ни на кого не надеясь, говорила. Поверь, я знаю, о чем говорю. Она привыкла брать и нести ответственность, понимаешь? Она привыкла к уважению и своей значимости. Она мужчин даже равными не считает, ей это ещё доказать надо. Речь, манеры, привычки. Ты же сам видел, как она ест. И потом, смотри внимательно, да не зверем, а сам, как воин оценивай. Посмотри на кисти рук, словно от чужого тела взяты, но думаю, они настоящие. А ступни? Видел?
— Видел, когда вчера охранял во время купания. И спину твоей жены видел. Думаешь, забудет, с такой памяткой?
— Не забудет, веришь, лапу бы отдал, чтоб вернуть все назад, остановить вовремя, теперь вот как исправлять. Иди, докажи теперь, что достоин.
— Доказать что достоин? Человечке? Вон как ты заговорил, кто б подумал. А сам в свое время про канцлера говорил…
— Слушай, что ты все по больным мозолям топчешься? Тебе твое знакомство с женой напомнить? Про плети, самку и прочее? Не о том ведь речь сейчас. Тебя ни чего не смущает? Зелья, травы, знания? Секреты Лангранов, словечки Лангранов, а видел, чем она за девчонку заплатила?
— Ну конечно, точно, Марина пропавшая дочь Гардмира Ланграна. Самому не смешно? И по возрасту не проходит, и по внешности. Видел я портреты Лангранов. Красивы, как демоны. А Марина…
— Дарден, ты совсем дурак. — Ард тяжело выдохнул. — Правильно про тебя говорили, что вот на передовой цены тебе нет, а в разведку с тобой, только если сдаваться. Девочка она умная. Отправилась бы одна, через всю страну "красивая, как демон"? Поди, явно парочка амулетов припрятана была. Может, она не Лангран конечно, но что-то про них знает, это точно. Смотри. Вот Элина, любую болезнь, что чует все равно, правильно?
— Ну да, заметил. Так дар у нее.
— А ты когда на Марину смотришь, что чуешь?
— Слабая больная аура и запах, как от болезни, хотя зверь его не чует. Только человеком.
