обещаю.
И моё «обещаю» будто невидимым, но жарким огоньком сорвалось с губ… Впилось в чёрные розы боли и те потихоньку начали истлевать, пеплом роняя лепестки.
Князь выпил лекарство из моих рук, а чувство такое, будто лекарство создала я сама.
Видимо, Рагуила тоже посетила подобная мысль, потому что вместо того, чтобы отпустить к скрипке, он притянул меня к себе.
Удивительно сильный несмотря ни на что, в свободной тёмной рубахе, под которой не видно было бинтов, с горящим, всепоглощающим взглядом, он обнял меня одновременно крепко и осторожно, после чего произнёс одними губами:
– Поцелуй меня.
А мне странно так… Помимо всего прочего, странно так – словно Рагуил был со мной не полностью, а витал при этом где-то далеко, и то не из-за нахождения его на грани жизни и смерти. Дело в чём-то другом.
Крыла в нём недоставало, точно.
И в голову мне пришла шальная, нелепая, отчаянная, но такая заманчивая мысль!
– Рагуил, – практически лёжа на нём, утопая в его взгляде, произнесла я коротко, то и дело, отвлекаясь на его горячие ладони, блуждающие по моей спине, – ты не рассердишься, ничего не скажешь, если попробую кое-что сделать? Обещай!
– Что угодно, – завороженно отозвался он, – как-никак, я тебе и свадебного подарка ещё не вручил. Делай, что угодно, Стеша…
– И это будет мне подарком? – зачем-то уточнила я, будто движима была какой-то иной силой и смотрела на всё со стороны, как бывает иногда во снах.
– Да, если захочешь.
– Хорошо…
И склонилась над князем ниже, чувствуя под ладонью, которой упиралась в его грудь, тяжёлое драконье сердце.
Смогу ли призвать его крылья? Если наши души так охотно идут на контакт…
Глава 14.2
Одна его ладонь обжигала сильнее, пальцы её, свободные от перчатки, путались в моих волосах. Другая, стянутая тонкой чёрной тканью, сжимала меня за талию.
Я и позабыть успела, что дракон рассказывал об этом – пока руки скрыты, крылья не появятся.
Крыло, точнее, теперь лишь одно крыло…
А я желала недостающего.
Перед внутренним взором так и стояла картинка, как вернулся князь с войны, истекающий кровью, потерявший крыло, со шлейфом пустоты на его месте, что тянулась следом, а затем начала грызть Рагуила изнутри, постепенно поглощая и его самого.
Пустота эта виделась мне полупрозрачной ледяной дымкой.
Я мысленно протянула к ней ладонь, сама не понимая до конца, что делаю. Но чувствуя всё так отчаянно явно, что уверенная была – это правда, а не помутнение, охватившее меня от волнений и близости дракона!
Тем временем губы его, сухие и жаркие, коснулись моих, и я утонула в объятиях князя, проваливаясь куда-то глубоко и стремительно, будто падая с высоты небес или наоборот падая в небеса.
Голова пошла кругом. Я ответила на поцелуй, забыв обо всём на свете и почти теряя ощущение собственного тела, растворяясь в происходящем, обращаясь лишь в чувства.
Но всё же нашла в себе силы отстраниться и стянуть с руки князя перчатку.
Вскрикнув от боли, он резко сел, отталкивая меня – несмотря ни на что, осторожно – чтобы я не пострадала от жара, хлынувшего волной за его спиной, с треском обрывая бинты.
Крыло прекрасное и большое, тёмной тенью заполнило полкомнаты, нависло над нами крепким покровом, и только князь собирался что-то спросить у меня, как я обняла его за шею и ладонью нырнула за спину, туда, где недоставало второго крыла.
Рагуил замер.
Кажется мне, вовсе не от боли, а… наслаждаясь от моего прикосновения.
– Стеша, ты… что ты так? – прошептал он на удивление ласково.
– Т-ш, – я зажмурилась, пытаясь вновь «увидеть» ту пустоту.
И разогнать её.
– Так глупо, – неожиданно для самой себя, звонко всхлипнула, прижимаясь к дракону крепче. – Прости, это было так глупо… А знаешь, – вновь не успела и не смогла остановить себя, – я боюсь, что когда всё закончится, ты выберешь себе другую жену. Я ведь случайно оказалась рядом.
– Случайно из других миров никто не приходит, – негромко усмехнулся он. – И другая мне не нужна.
– Откуда ты знаешь?
– А всего этого, по-твоему, мало, чтобы узнать?
– Гертруда говорит иначе, – при этом я всё так же обнимала его, подбородком уткнувшись в его плечо, зажмуриваясь уже от непрошеных слёз.
Рагуил тепло, пусть и с нотками недовольства, усмехнулся.
– Тётушка много чего говорит. Несчастная женщина, только и всего. Такие обычно и хотят казаться властными и правильными.
– Выходит так себе…
– Выходит либо страшно, либо смешно, – согласился со мной дракон. – Потому что исходит из недовольства, а не чего-то другого.
– Я это поняла, кстати, и собираюсь кое-что предпринять…
– Расскажешь?
– Как-нибудь потом, – пообещала я. Затем чуть отстранилась, вглядываясь князю в глаза и вдруг отрезала: – Мне нужно в подарок твоё недостающее крыло.
И слова, словно музыка, вплелись в пустоту, вытягивающую из дракона силу. И разорвали её на клочья.
– Братец! – первым ворвался к нам Самуил, когда летний домик пошёл по швам.
И замер на пороге, со смесью ликования и благоговейного ужаса во взгляде наблюдая, как князь отводит от нас крылья, в которых мы с ним оказались, будто в коконе. И открывает Самуилу и подоспевшей за ним Зои сначала не наши лица и силуэты, а выпускает золотистый свет.
Глава 15
– Небеса, – выдохнула Зои заворожено и вдруг собралась преклонить колени, да только Самуил подхватил матушку под локоток и, негромко смеясь, обнял её.
– А я говорил! – воскликнул он. – Говорил, чтобы с ней обращались, как с нашей госпожой! Князь, она ведь тебе богами предназначена. Можно, – отступил от всхлипывающей радостной Зои и робко подступил к нам, протягивая руку к крылу, – позволь потрогать?
Князь мой, будто сам ещё не до конца осознал всё, не отводил от меня задумчивый, серьёзный и… зачарованный взгляд. Пока осторожно не заправил мне за ухо прядку выбившихся волос и не помог мне подняться на ноги.
Сам же медленно, словно боясь что-то нарушить, присел и на
