матерью, вместо того, чтобы делами заняться? Не наседай, отступи! Не знаешь ведь даже, куда я ездила. А князя, – это уже предназначалось мне, – переселили в летний домик, для его же удобства.
– Не знаю, – не стал спорить с ней мальчишка, ведя параллельно свою беседу, но вдруг приобняв меня со спины, будто затем, чтобы я не чувствовала себя лишней в этом разговоре. – Но ты же сейчас расскажешь?
Зои вымученно вздохнула и кивком указала всем нам на дом, заодно и местной детворе бросив короткое:
– Греться идём!
Мальчишки первыми шмыгнули в сторону крыльца, а мы неспешно пошли по снегу, который знатно подтаял днём и теперь был покрыт тонкой корочкой льда.
Зелёная трава, островки которой уже просматривались то тут, то там, под светом восходящей луны казалась серебряной и хрустальной, облачившись в хрупкую ледяную броню.
Дыхание наше превращалось в густой пар и лентами тянулось к небу.
– Я искала лекаря и приобрела лекарство от боли, – наконец призналась Зои. – Подумала, может… – она остановилась и как-то дёргано, видимо, от волнения, достав из кармана завёрнутый в белый платок пузырёк, сунула его мне в руки. – Если уж Рагуил подняться смог и… В общем, пусть на драконов и не действуют лекарства, но вдруг, если ты, будучи его женой, ему это выпить дашь… Ну поднялся ведь он на ноги, ей богу! Что вы смотрите?! – и посеменила к дому, вонзая свою трость в хрусткий снежный покров.
Самуил, обрадованный и обнадёженный, как и я, окликнул её и принялся дурачиться, пытаясь взобраться на снежную корочку, не проломив её.
– Такая прекрасная предночь, куда вы спешите? Матушка, смотри, – его и правда держала на себе эта хрупкая льдинка, укрывающая рыхлый, последний снег. – Всё равно, чтобы лекарство брату дать, лучше дождаться, когда луна выше поднимется и усилила снадобье.
И Самуил упал в снег спиной, направляя взгляд в звёздное небо.
– А я всегда говорил, что мир наш выстоит… – добавил он тише.
– Ах, ну паршивец какой, – всплеснула руками Зои. – Кода ж ты повзрослеешь? Идём!
При этом сама застыла на месте, запрокинув голову, любуясь видом.
Созвездия здесь были иными… По крайней мере, в этот час я смогла разглядеть в небе будто несколько галактик, что выглядели, как дымка или скопление самых маленьких звёзд, какие я когда-либо наблюдала, закручивающихся в спираль. И это средь больших и зелёных светил, мигающих нам своими острыми лучами.
– Если всё так, – с трудом заставила я себя оторвать взгляд от этого великолепия, – почему же меня тогда к князю никто не пускал?
Зои, шумно выдохнув, не без труда сохранила достойный спокойный вид. Но вот голос прозвучал весьма недовольно:
– Гертруда… имеет непростой характер. И, думаю, пора бы ей и честь знать!
– А я, кажется, – не смогла удержаться, чтобы не произнести это вслух, – догадалась уже, почему она такая… Возможно даже смогу как-то поспособствовать изменениям.
Расспрашивать меня или спорить со мной никто не стал. Всех, как и меня саму, сейчас больше всего заботил князь, которого я, наконец, снова смогу увидеть!
И когда мы все, наконец, успокоились благодаря царящей вокруг красоте и окрепшей надежде на лучшее, меня повели в сторону летнего домика.
Глава 14.1
Домик из камня и стекла чем-то напоминал странную, просторную оранжерею и находился на заднем дворе среди высоких дубов, в голых ветвях которых, обледенелых и кажущихся из-за этого стеклянными, тихо и таинственно завывал ветер.
Внутри за тяжёлой дверью всё было из свежего дерева и пахло сосной, костром и терпкими травами. Маленькая тёмная печка посреди помещения полыхала жаром, на её горячем выступе у идущей к потолку трубы тихо-тихо посвистывал чайничек и дымились чаши с целебными отварами из трав и какой-то коры. Пар от них делал воздух более лёгким и приятным.
На подоконниках по обе стороны комнаты стояли вазоны с зеленью и цветами, напоминающими орхидеи. Мебель деревянная, оббитая мягкой бежевой тканью. А у дальней стены стояла кровать, на которой крепко спал бледный как полотно князь.
Увидев его, я ускорила шаг, но Самуил придержал меня, поймав за руку, и молча покачал головой, как бы говоря без слов: постой, сначала матушка…
Видимо, правила здесь были такие.
Зои подошла к князю, не пользуясь своей тростью, стараясь не шуметь, в помещении самым громким звуком так и осталось потрескивание пламени, уютное и убаюкивающее.
Вначале я порадовалась, что Рагуил может выспаться. Но чем дольше вглядывалась в его недвижимое лицо, красивое, но белое от усталости и боли, тем сильнее сердце моё охватывала тревога.
Зои присела рядом с его постелью на мягкий круглый стул, взяла с тумбы кружку с водой и растворила в ней лекарство. Легонько погладила своего старшего сына по лбу и поманила меня рукой.
Пришлось оставить Самуила, не смеющего ступить вслед за мной к матери и брату, мяться у входа.
– Попробуешь разбудить, чтобы выпил? – протянула Зои мне кружку.
И отчего-то вместо согласия я кивнула и произнесла, забирая лекарство:
– Конечно, только оставьте меня, пожалуйста, наедине с ним.
К моему удивлению Зои спорить не стала и тут же поспешила выйти, словно опасаясь, что я могу передумать.
Из-за этой реакции я даже усомнилась на мгновение, действительно ли лекарство дали мне или нашли способ облегчить мучения князя иным способом?
Тряхнув головой, отгоняя непрошеные мысли, я прислушалась к себе, зажмурившись.
В руках моих сладкое снадобье. И запах его словно подсвечивался золотым цветом… Язык будто слегка онемел…
Что же мне напоминало это?
Заморозку у стоматолога, не иначе!
Нет, это точно не яд. Не знаю, откуда уверенность, но я действительно больше не боялась позволить князю сделать глоток.
– Рагуил, – присев прямо на кровать, легонько коснулась плеча дракона. – Пожалуйста, проснись.
Ресницы его задрожи, и князь открыл глаза.
Заметив меня, на бледных губах его вдруг расцвела улыбка.
– Ну, когда же? – прошептал он.
– А? – не поняла я.
– Когда же ты сыграешь мне, Стеша? Здесь скрипка лежит, – указал взглядом на футляр под окном, – сыграй…
– Сначала выпей лекарство, – поднесла я к его губам кружку. – Тебе сразу станет легче,
