Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 177
– Я тоже завсегда из родников из энтих воду пью, – задумчиво продолжил тот, восприняв остановку травника как приглашенье к разговору. – И дочь моя, и сын. И жена пила, пока жива была. Хорошая вода. А ты рисковый парень: ишь, в полночь за водой попёрся… С чего вдруг поздно так?
– Чаю захотелось, – сказал Жуга, – а в доме ни глотка.
– А, это – да, – тот покивал, – бывает. Что ж к соседям не зашёл?
– Да нет соседей. У Рудольфа я живу, возле Синей Сойки.
– Рудольф, – стражник помрачнел. – Вот как… Что ж он, жив ещё?
– А с чего ему помирать? – немножко нервно огрызнулся Жуга. Упрямые попытки горожан похоронить заочно старика Рудольфа помаленьку начинали его раздражать.
– Да кто ж знает, с чего, – пожал плечами тот. Тёмные глаза старика устало глядели вдаль, на дорогу. – Знали бы, не спрашивали. Вот и жена его тоже не знала…
– Жена? – насторожился травник. – А что с его женой случилось?
– Э-э, – стражник поднял бровь, – да ты, похоже, и не знаешь ничего? Был он женат, рыжий, был. Лет пятнадцать назад. И дочка у него росла, аккурат с моей Хедвигой одногодки. Лавку держал, да барахло, слышь, скупал помаленьку. Дом вон, купил. Хороший дом… А как-то раз – никто не знает, что случилось – мёртвыми нашёл и дочку, и жену. С тех пор почти что не выходит из дому. И торговать перестал. Такие дела. А ты при нём каким боком?
– Я не при нём, – ответил тот, – я сам по себе. Травник я.
– Эва! Небось, и заговоры какие знаешь? Слышь, – засуетился он, – а чего вот у меня, как дождь или как подыму чего тяжёлое, так в спину сразу вступает? И правый бок так, знаешь – пожжёт, пожжёт, да как саданёт! Я уж и так, и сяк, и задом наперёд…
Часы на башне глухо заскрежетали и колокол отбил двенадцать ударов.
– Полночь, – вскинулся стражник и отставил алебарду. – Где-то Гюнтера носит? Слышь, рыжий, помоги-ка ворота закрыть, одному-то не в мочь.
Жуга рассеяно кивнул и ухватился за тяжёлую створку ворот.
– Толкай.
Петли глухо заворчали. Жуга толкал, поглощённый своими мыслями, и вдруг, когда ворота уже готовы были захлопнуться, в щель между створками будто ударила чёрная молния. Страж ворот и Жуга шарахнулись назад и прянули к стене, каждый – к своей.
– Матерь божья… – выдохнул старик.
На мостовой между ними стояла собака – огромный чёрный пёс, брыластый, молодой, поджарый, с хорошего телёнка ростом. Шерсть на его спине и на боках мокро блестела в свете фонаря. Ошейника на собаке не было.
Пёс посмотрел на стражника, повернул голову к Жуге – травник навек запомнил взгляд горящих, жадных, серо-жёлтых глаз размером каждый с полновесный талер – переступил бесшумно лапами и, развернувшись, скрылся в темноте проулка гибкими упругими прыжками.
Момент оцепенения прошёл. Стражник что-то промычал и медленно сполз вниз по стене.
– Видел? – еле слышно спросил он.
– Видел, – так же тихо ответил Жуга.
– Что это было?
Травник не ответил.
Вдвоём они кое-как закрыли ворота и задвинули запорный брус, затем, не сговариваясь, прошли в караулку, где стражник вытащил бутыль и разлил по кружкам тепловатое разбавленное пиво. Оба молча выпили и некоторое время так же молча сидели за пустым столом.
– Меня Людвиг зовут, – сказал наконец стражник.
Травник кивнул:
– Меня – Жуга.
И в это мгновенье раздался крик.
***
Капуста наконец-то закипела. Рудольф поворошил дрова, убавляя огонь под маленьким котлом, помешал варево длинной ложкой и закрыл крышку.
– Капусту считают едой бедняков, – проговорил он, качая головой. Засыпал в котёл щепотку пряностей, посолил, размешал и снова уселся в кресло. – Отчасти это верно – стоит дёшево, хранится хорошо, а созревает, когда все другие овощи давно уже убраны. Однако не брезгуют ею и короли. Лучшей закуски к мясу не найти, да и готовится легко. Хочешь – вари её, хочешь – жарь, а хочешь – потуши в сметане с морковкой, чесноком и базиликом, вот как мы сейчас, и всегда получишь превосходное блюдо. И при том, что самое удобное, можно остановить готовку, когда хочешь – капуста не бывает недожаренной или недоваренной. Только бы не подгорела, – он подобрал рукава своей облезшей меховой накидки и задумчиво уставился на котёл. – По правде сказать, не знаю овоща, который был бы таким же сытным и неприхотливым, разве что репа, да ещё эти новомодные потатас[6], которыми балуются аристократы…
– Слыхал, Рик, что дядька Руди говорит? – усмехнулся Телли, бесцеремонно пихая дракошку ногой. – Что ж ты, гад, капусту-то не жрёшь? У, бесстыжие глаза, всё тебе рыбу подавай…
Дракончик лениво приоткрыл один бесстыжий глаз, зевнул, продемонстрировав игольные, отменной белизны клыки, повернулся на другой бок и снова задремал. Он всё ещё был сыт позавчерашней трапезой, и особых неудобств, похоже, не испытывал.
Мальчишка уже обсох после мытья и теперь сидел у камина, вороша щипцами угли и шумно грызя капустную кочерыжку. Зубы у него были тоже молодые, белые и острые. Отсветы пламени окрашивали рыжим белизну его волос, плясали искрами в зрачках глубоких чёрных глаз, блестели в чешуе дракона. Левое ухо мальчишки до сих пор немного торчало в сторону.
– Откуда у тебя дракон? – спросил Рудольф.
– Да это… – Телли зашвырнул в огонь огрызок кочерыжки. – Долгая история.
Он вытер нос рукавом и некоторое время молчал, глядя в камин, словно бы трепещущие синим язычки огня будили в нем какие-то воспоминания, затем принялся рассказывать.
– Нашёл я как-то раз яйцо на куче мусора в лесу. Во-от такое, – Телли показал руками. – А жрать хотелось, ну, просто невтерпёж. Дай, думаю, спеку. А как его? В огонь же не сунешь… Ну, я его – в золу. И задремал. Угрелся у костра. А утром просыпаюсь – лежит на куче пепла скорлупа, значит. Толстая такая. Половинки. И этот, значит, мне под бок подлез и дрыхнет, ровно кошка. Маленький такой, зелёный, с крылышками… Ну не убивать же мне его было, верно? Аккурат с тех вот самых пор так вместе вот и ходим. Я, вроде как, ему заместо мамки… Или дядьки, – подумав, добавил он.
– А где нашёл-то ты его?
– В лесу, я ж говорю. В предгорьях, что за Вышеградом, у камней.
– Каких ещё камней?
– Ну этих… тамошних. Кругами там которые…
– Вот как? Интересно, – Рудольф заёрзал в кресле. Подвернул накидку. – Гм… И долго вы так э-ээ… ходите?
– Да уж полгода скоро. Весной я его подобрал. Всё веселей с ним. Народ только вот пялится.
– Чего ж тогда ты в город-то подался?
– Да жрёт уж больно много. Растёт, так его… А тут рыба по осени дешёвая у вас, я на коптильню и устроился. А после, значит, и турнули нас оттудова обоих.
Рудольф умолк и погрузился в размышления. Молчал и Телли. Котелок в камине мягко пыхал паром, наполняя маленькую комнату сладковатым запахом варёных овощей. За окном уже совсем стемнело. Часы на башне пробили двенадцать. Рудольф помаленьку начал клевать носом.
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 177
