внешне невинные, но, если задуматься… Забавно было смотреть, как Гленна уходила в себя, раздумывая, что это он ей сейчас сказал. А потом возмущалась — когда искренне, а когда только для вида. Марта — та была более сообразительной, схватывала суть подколок куда быстрее, и реакция была довольно резкой. Но сердилась все же тоже не всерьез, смеялась больше.
Ну и подробности жизни семейства Майеров все продолжал выпытывать — это в разговоре с Мартой; а с Гленной — больше про окружающую обстановку.
Но по мере явного прогресса с выздоровлением парня, девчонок все чаще привлекали к хозяйственным делам, и Гюнтер все дольше оставался один. А одному-то — какое развлечение?
Уже всю комнату рассмотрел-разглядел да запомнил на сто рядов, казалось, что каждую трещинку помнит. Да, комната была небольшая, но и не совсем уж каморка. Примерно три на четыре метра, или как здесь считают, десять на тринадцать футов. В комнате, кроме кровати, тоже, кстати, не совсем узкой, стоял платяной двухдверный шкаф; у створчатого, с частым переплетом окна, деревянный письменный стол со стулом; напротив кровати на стене — полка с книгами. Гюнтер их уже все просмотрел — учебники. Мебель была довольно простая, но сделана качественно, добротно. Видно, дядька сладил.
«Надо пролистать все учебники еще на пару раз. Как сказала Марта, Гюнтер был не самым плохим учеником в школе. Учась последний год в местной «восьмилетке» надо не завалить все, что «нажито непосильным трудом!».
Еще одна причина, по которой решил встать Гюнтер… По мере выздоровления появился и аппетит. А где аппетит, там и кормежка существенней, и — опять же — обратный процесс. Вот этот-то процесс и заставил больного встать: невмоготу было парнишке, ладно еще мочиться в старый кувшин, но вот другое… При симпатичных ему девушках? Нет, никак невозможно!
Пользуясь тем, что к выздоравливающему начали заглядывать и прочие члены семьи Майеров, дождавшись «дежурного» визита деда Иоганна и его сына Рудольфа, Гюнтер выпросил изготовить костыль, чтобы не обременять никого до момента полного своего выздоровления. Для столяра это было как высморкаться, а потому уже к вечеру, сын Рудольфа, младший Иоганн приволок ему поделку:
— Отец сказал, что сделано на скорую руку, из недосушенного дерева. Но это ничего, тебе же все равно недолго с ним прыгать.
Прозвучало это довольно двусмысленно, но, усмехнувшись про себя, Кид не стал поправлять двоюродного братца: он, Иоганн, по части языка не мастак, а вот по части рук и всего, что связано с деревом — другое дело. Так старый Иоганн говорил, что, мол, он, дед Иоганн — бондарь неплохой, но вот Рудольфу и через того — младшему Иоганну передалось чувство дерева. Чувствуют они его, значит. Но вот по части красноречия Иоганн-младший был далеко не дока, косноязычен довольно-таки. Видимо, чувствуя это, братец привык больше молчать.
«Они там вообще, в столярной мастерской, не шибко-то разговаривают: что сам дед, что дядька, что вот — братец. Все какими-то междометиями изъясняются, и, вишь ты — как-то понимают друг друга. Больше шума получается, если Гюнтера и Генриха туда отряжают, для приготовления разных заготовок. Дядька Руди все ворчит, что они болтуны и рукожопы!».
Вот таким, стал-быть, макаром: с костылем под правой рукой и с Гленной — под левой, Гюнтер впервые здесь выбрался из своей комнаты.
«Х-м-м… А знакомо, знакомо мне все это внутреннее расположение: что этот дом, что тот — у меня в Пятигорске, строили немцы. Это прямо-таки видно по всем деталям. И пусть тот, пятигорский дом, был все-таки несравнимо богаче отделкой, но какой-то немецкий дух чувствуется, что там, что здесь!».
Некоторое затруднение вышло, когда пришел черед спускаться на первый этаж: лестница была неширока.
«Не барский дом, однако!».
Пришлось покрепче приобнять за талию Рыжую.
«Х-м-м… А она какая-то вся тугая, как спортсменка, даже на талии нет ничего, что можно было бы мягко прихватить. Это-то и понятно: откуда животику и жирку взяться, если работают здесь от зари и до зари!».
Так, в темпе медленного вальса протопали они на выход и уже по дорожке вдоль дома завернули за угол.
«Ишь ты, как у них тут: получается два дома, соединенные довольно широкой перемычкой по первому этажу. Наш, значит, дом… То есть, деда Карла, поуже выходит, а дом, где с семьей живет дед Иоганн — существенно шире. Ну так их и живет там куда больше!».
Между домами был разбит цветник, детище вредной бабки Гретты. Еще дальше стояли столбы с веревками, где развешивали для просушки выстиранное белье и одежду. Дальше шли всяческие надворные и хозяйственные постройки: столярка, хозяйственный сарай с разными инструментами и сельхозтехникой — сеялками, косилками и прочими конными граблями. Здесь же скромно спрятался между построек и домик-уборная.
«Ты посмотри-ка — у них даже уборная капитально сложена из дикого камня. Не маленькая такая! Ну да, тут же народа больше десяти человек проживает, что же, очередь создавать по утрам, что ли? И четыре дверки: эти для женщин, а еще две — для мужчин. Все продумано у хитрых бауэров!».
Чем больше Плехов осматривался, тем больше поражался, сколько труда вложено во все это. Уже не одно десятилетие Майеры вкладывают без счета свои пот и время в то, чтобы капитально обосноваться на этой земле.
После выполнения неотложных нужд Кид попросил Гленну чуть прогуляться вокруг усадьбы — недалеко, просто по кругу:
— Надоело в комнате на кровати лежать. Хоть свежим воздухом подышу! — объяснил он девушке.
«М-да… И миру здесь быть еще два с половиной года, так ведь? А потом… Потом все пойдет прахом!».
Хотя здесь стоило надеяться, что не все разрушат пакостные янки во время войны. Не везде же дотянутся их поганые руки, когда они решат подорвать экономическую базу «конфедератов», практикуя тактику выжженной земли?
«Они, северяне, вообще очень многое применят за четыре года войны впервые в мире. И тактика пресловутой выжженной земли… Причем, что характерно — на территории своей страны! Х-м-м… А может быть, это потому они вели себя так, что и не считали эту землю своей? Потом еще долгих двенадцать лет они будут планомерно разорять южные штаты, вгонять их в нищету и разруху, называя это Реконструкцией!».
Какие еще новшества были в Гражданскую войну Севера и Юга? В технике: броненосцы, подводные лодки, пулеметы, бронепоезда. Все перечисленное — впервые! Широкое задействование железных дорог и телеграфа. Именно в это время военные начали понимать, что тактика наполеоновских войн неприменима в нынешних условиях: выстроиться красивыми шеренгами напротив противника и поливать друг друга ливнем
