Главное, она не посреди пугающего озера.
Не неизвестно где…
Мария Ивановна выбралась из кабриолета, посмотрела на него с опаской. Его, оказывается, не так-то просто «водить». Учиться придется, а то забросит еще куда-нибудь…
Она вытащила матрас, развернула и разложила на траве, чтобы стек. Сушить долго придется — промок насквозь. И сама — тоже до нитки. Хорошо, что переодевку с собой захватила. Легкие спортивные бриджи и резиновые шлепанцы.
Футболку.
Ничего — день солнечный, хороший.
А вот и Красава! Вышла из кустов смородины. Довольная. На кабриолет ехидно так посмотрела. Мол, уметь надо с такой-то волшебной штукой обращаться.
— Впредь буду осторожнее и внимательнее, — согласилась с ней вслух Мария Ивановна. Добавила, вспомнив про новообретенную молодость: — Яблонька-то, выходит, непростая? Эх, если б я сразу знала…
Она достала из рюкзака припасенный огрызок, расстелила на веранде салфетку, вытрясла на нее семечки. Если посадить — взойдут ли? Или, может, этот сорт прививается? Об основном дереве тоже позаботиться надо.
К крылечку подошли ежата. Колючка была тут же рядом, смотрела глазками-бусинками. Внимательно, так.
— Провидишь меня еще раз по тайной дорожке? — попросила Мария Ивановна. — И ты, Красавушка? Вы обе?
— День добрый! — позвучало с улицы.
К домику неторопливо шла Зинаида Андреевна. Через сухую крепкую руку плетеная корзинка перекинута. Рядом Наташа, довольная и веселая, ведет на поводке щенка белого пуделя.
Красава, едва собаку увидела, сразу обратно в смородину нырнула — только ее и видели. Колючка тоже на всякий случай под крыльцо ушла вместе с ежатами. Оно и к лучшему. Щенок, заметив Марию Ивановну, радостно завизжал и запрыгал.
— Тише Пончик, веди себя хорошо, — строго сказала ему Наташа.
— Он маленький еще — одно веселье на уме, — улыбнулась Зинаида Ивановна. — Машенька, как устроились? — спросила ласково. — Я вот вам рассаду принесла. Есть куда приткнуть-то? — Она огляделась по сторонам. — Ох, и досталось вам хозяйство. Но, ничего, смотрю, дело пошло уже. И сами сияете вся. Прям помолодели.
Мария Ивановна смутилась. Но соседка смотрела на нее внимательно, с хитрецой. Будто все знала и про дачу, и про яблоко, и про остальные чудеса.
Точно знала!
Потому как не удивлялась. Совсем. Будто все шло так, как нужно.
Пончик тем временем вырвал из Наташиных рук поводок и стал носиться по поляне кругами. Неудержимая молодость — вечное веселье. Даже сердце екнуло. И что-то далекое и давно забытое в душе пробудилось.
«И впрямь, молодею» — подумала Мария Ивановна. Не телом, а душой. Это даже лучше. А то телом… одни проблемы. Объясняться и объясняться со всеми. Прятаться, придумывать оправдания…
— Вот помидорки. Ампельные, удобные. — Зинаида Андреевна принялась разгружать корзину. — Мои любимые. Особого ухода не требуют, фитофтору не подхватывают, как другие, и вообще… — Она поставила на траву торфяные горшочки с веселыми растеньицами, на которых вовсю распускались маленькие белые цветочки. — Посадите в старые ведра какие-нибудь. Их повыше от земли надо и не пасынковать. Тогда виться будут кудрями и плодоносить до морозов.
— Спасибо. — Мария Ивановна погладила крепенький листик. — Хороши, слов нет! А тару я под них найду. Ведер старых тут хватает. А еще в кухне испорченные кастрюли, дырявые.
— Ну и отлично. Сажайте по штучке, она разрастутся. А это… — Соседка вытащила пластиковую емкость от сметаны с глядящими из нее цветами. — Это для души. Для красоты. Петунии любите? Тоже ампельные — их бы в подвес, чтобы вниз вились каскадом. Тут еще настурция — она требует тень. И вот красавица ночная. Не зацвела пока, так что не знаю, с каким будет окрасом. Может, желтая или красная, а может, рябая. Ее не угадаешь…
Корзинка опустела.
— Спасибо, — снова поблагодарила Мария Ивановна. Спохватилась: — Давайте чаю попьем? У меня есть конфеты. На станции взяла в магазинчике. Успела перед электричкой.
— Бабуль, я хочу конфет! — объявила Наташа.
— Тогда помогай на стол накрывать, — велела ей Зинаида Андреевна. — Я вот тоже тут кусок пирога захватила. Пекла вчера…
— Пончик! Пончик! Ко мне! — позвала Наташа. Объявила: — Мы на колодец за водой сходим!
— Справитесь? — разволновалась Мария Ивановна. Произнесла неуверенно: — У меня, вроде, оставалась еще вода в бутылке. Пару литров наберется. Но вот кипятить… Я захватила кипятильник из дому. А электрочайник мой, тот, что в квартире, сломался, похоже. Думала — возьму…
— А плитою не пользуетесь? — удивилась Зинаида Андреевна.
— Да она тут совсем негодная.
— Думаете? Может, получится что-то сделать?
— Не думаю… Но, пойдемте. Сами посмотрите… Тут осторожнее, ступенька сгнила. Буду менять ее…
Мария Ивановна первая поднялась на крылечко, открыла дверь и обомлела.
Домик внутри сильно изменился.
Куда делась плесень и сырость? И хлам весь? Все было вычищено и вымыто. Старенькое, обшарпанное, но в чистоте и порядке. И поломанная мебель, в которой прежде едва узнавались какие-то полочки, остатки этажерки, кресел и дивана, собралась воедино. Встала к стенкам, потертая, в остатках былого глянца.
И целая.
Диван из бархата, пара кресел к нему, в центре журнальный стол. Этажерочка. Сами собой забрались на нее все журналы и книжки. И целая лампа на окошке — ни трещинки на пожелтевшем стекле.
Кровать, на которой Мария Ивановна спала, куда-то делась…
На кухню «перебежала»? Нет. Там теперь стол. Сам пришел? И табуреток стало больше. Видать, из тех обломков «срослись». Шкафчик, как новый — даже роспись на деревянных дверках читается. Какие-то цветы да птицы.
Ягоды красные…
Коврики везде. Один такой Мария Ивановна уже видала. Ночью его сфинкс на машинке сшил. Он и еще всякого нашил. И покрывалец, и плотенец, и занавесочек!
— Целая же плитка. Вон какая, — лукаво подметила Зинаида Андреевна. — А вы уже тут и порядок, смотрю, навели. Красота и уют.
— Чудеса какие-то… — только и смогла выдавить из себя Мария Ивановна.
— Без них никак, — согласилась соседка. — Вам нужно будет заказать баллон новый с газом, если хотите на плитке готовить. Сюда привезут. Нам всем привозят. Стоит недешево по нашим, старческим деньгам, но на лето его вам вполне хватит. Удобно.
— Да. Закажу, пожалуй… — на автомате кивнула Мария Ивановна.
Сама же не верила глазам. Хотя, казалось бы, чему еще удивляться после того ночного чуда.
И после яблока.
Только чудеса — непривычная все же вещь. Рутиной быстро не станут.
Примчался Пончик. Принялся бегать по комнатам с громким лаем.
— А ну успокой своего хулигана! — Зинаида Ивановна махнула Наташе. — Ведет себя так, будто дома, а не в гостях.
— Пончик! Пончик! Ко мне!
Но песик не слушался. Сунулся под диван, отскочил и попятился испуганно. На него, сердито фыркая, пошла Колючка. Она уже в дом пробралась, пока суть да дело,
