Что ей это дало, позволить робко и смиренно себя арестовать? Или робко и смиренно дать Такки продать себя в бордель?
Ёко крепко сжала свой завёрнутый меч. Если и было что-то, что она хотела бы сделать по-другому, так это проявить побольше твёрдости при той первой встрече с Кейки. По крайней мере, хотя бы спросить в чём, собственно, дело. Куда они направлялись? В каком направлении, для какой цели, и когда они собирались вернуться назад? Сделай она это, и, скорее всего, она бы не оказалась в такой переделке, по уши в проблемах и без малейшего понятия, что делать.
Быть слабой было очень небезопасно. Если она не будет до предела напрягать своё тело и мозг, она не выживет.
Выжить.
Она выживет, она вернётся домой. Это были единственные желания, которые она могла себе позволить.
Свою прежнюю одежду она продала старьевщику, вместе с вещами Такки, выручив немного денег взамен. С деньгами в руке, она смешалась с толпой, проходящей сквозь ворота. Никто из стражников её не заметил. Оказавшись внутри, она сразу же направилась к центру города. Она узнала от Такки, что чем дальше отходишь от ворот, тем трактиры становятся дешевле.
— Чего тебе, мальчик? — спросили её, как только она вошла в трактир. Ёко не удержалась от улыбки. Большинство трактиров содержали попутно и харчевни. Было в обычае сразу же узнавать о заказе у клиента.
Ёко оглядела помещение. Можно было многое сказать о месте только по атмосфере, царящей в харчевне. Этот трактир не был заведением высокого класса, но, также, и не лачугой.
— Есть свободные места? — спросила она.
Трактирщик бросил на Ёко пытливый взгляд.
— Ты один?
Когда Ёко кивнула, он сказал:
— Сто сен. У тебя есть деньги, я полагаю?
Ёко в ответ показала кошелёк. Платить было принято, покидая заведение.
Государственной валютой была монета. Существовали несколько видов квадратных и круглых монет. Ценность квадратных монет была выше. Деньги считались в «сенах», и их стоимость была выгравирована на самой монете. Также, здесь, по-видимому, имели ход золотые и серебряные монеты, но она ни разу не видела бумажных денег.
— Тебе что-нибудь нужно?
Ёко покачала головой. Единственное, что прилагалось бесплатно в придачу к комнате, был доступ к колодцу. Всё остальное — баня, еда и питьё — полагалось за дополнительную плату. Она выяснила это во время своего путешествия с Такки и поэтому уже успела купить себе кое-что поесть с продуктовой переездной палатки за воротами.
Трактирщик нетерпеливо кивнул и крикнул в заднюю комнату:
— Эй, у нас гость. Проводите его в его комнату.
Из задней комнаты тут же появился пожилой мужчина и поклонился в ответ. С застывшей на лице улыбкой он взглядом указал Ёко на внутренние помещения трактира. С облегчением от того, как легко ей удалось заполучить комнату, она последовала за ним.
Они взобрались по лестнице позади трактира на четвертый этаж. Все эти здания были построены из дерева и в больших городах не превышали третьего этажа. В этом трактире, по всей видимости, был четвёртый. Потолок был настолько низким, что Ёко могла спокойно протянуть руку и достать до него. Такой большой женщине как Такки пришлось бы пригнуться.
Ей дали маленькую комнату, не больше чем шесть на шесть футов, с деревянным полом. Вдоль стены в задней части комнаты стояли высокие полки, забитые несколькими линялыми футонами. Кровати не было. Спать приходилось на футоне на полу.
Возле стены, из-за полок приходилось пригибаться, даже стоя на коленях. Стоять можно было только в передней части комнаты. Задняя часть служила спальней. В комнатах, которые она снимала с Такки, были высокие потолки, кровати и даже стол. Для них обоих это стоило около пятисот сен за ночь.
Поскольку это была не самая безопасная часть города, в таком трактире приходилось закрывать дверь, входя и выходя. Старик вручил Ёко ключ и собрался уходить. Ёко остановила его и сказала:
— Простите, где находится колодец?
Когда она заговорила, старик резко развернулся, как собака, забежавшая поперёк своего поводка. Его глаза широко раскрылись. Несколько долгих мгновений он глядел, уставившись на неё.
— Гм… — сказала Ёко. Подумав, что он её не расслышал, она повторила вопрос. Глаза старика раскрылись еще шире.
— Японский… — сказал он и едва не бросился обратно в комнату. — Вы… вы из Японии?
Когда Ёко не ответила, он схватил её за руку.
— Вы кайкъяку? Когда вы сюда попали? Откуда вы? Скажите мне ещё что-нибудь по-японски.
Ёко могла только стоять и смотреть на него.
— Пожалуйста, поговорите со мной, как только что. Я не слышал Японского уже много-много лет.
— Я, э-э…
— Я тоже из Японии. Давай, дай мне послушать, как ты разговариваешь на Японском.
Из его, глубоко посаженных на морщинистом лице, глаз хлынули слёзы, чистые и сверкающие. Ёко тоже почувствовала, как ей разрывает душу. Какая странная случайность, что в этом странном краю, в уголке большого города, им довелось повстречать друг друга.
Она сказала:
— Значит, вы тоже кайкъяку?
Старик кивнул. Вновь и вновь, нетерпеливо, мотая головой, словно не в силах издать ни слова. Он схватил руку Ёко скрюченными пальцами. По крепости его хватки она могла понять, в каком одиночестве он пребывал. В ответ, она сжала его руку.
— Чай? — спросил он дрожащим голосом.
— Вы хотите чай?
Ёко склонила голову.
— Вы пьёте чай, верно? Не весть сколько, но у меня есть немного зелёного чая. Подождите меня здесь, пока я схожу за ним, ладно?
— Спасибо.
Старик вскоре вернулся с двумя чашками чая. Ёко любезно поблагодарила его. Внезапный запах зелёного чая навеял воспоминание о доме. Внимательно наблюдая, как Ёко пригубила чай, мужчина сел на пол прямо перед ней.
— Так рад повстречать вас. Я сказал им, что приболел и отвертелся от работы. Скажи мне, мальчик… нет, девочка, верно? Как тебя зовут?
— Ёко Накаджима.
А-а, — ответил старик одними глазами.
— Меня зовут Сейзо Мацуяма. Кстати, девушка, мой Японский не слишком странный для вас, правда?
Ёко хотела согласно кивнуть, но отрицательно мотнула головой. У него и в самом деле был акцент, но она вполне могла его понять.
— Ну и хорошо. — Старик, судя по виду, был готов расплакаться от счастья. Он и в самом деле, казалось, плакал и смеялся одновременно. Он спросил: — Где вы родились?
— Где я родилась? В Токио.
Сейзо стиснул чашку в руке.
— Токио? Не могу поверить, что Токио ещё существует.
— Чего?
Не обращая внимания на реакцию Ёко, он вытер щёки рукавом туники.
