он влюбился в другую…
— В Молли?
— Нет-нет, они жили как кошка с собакой. Нет, он уже два года преследовал другую.
— Тебя? — тихо спросил Александр.
— Да, — поежилась Джессика. — Вскоре после их переезда сюда он объяснился мне в любви… Нет, я не могу так плохо говорить о человеке за его спиной…
— Мы прекрасно понимаем, как тебе тяжело… ты можешь быть уверена в том, что мы никому ничего не расскажем.
— Я чувствую себя так, как будто меня вываляли в грязи… Он в подробностях рассказывал мне о своем браке… и говорил, что я его истинная любовь. Что мы можем тайно встречаться и что никто никогда ничего не узнает. Он так приставал ко мне. Боже, как он был отвратителен!… Я убежала, и вместе со мной бежала Молли… Но нас вскоре поймали. Он продолжал преследовать меня. А я пыталась сохранять достоинство и скрывать все от графини. Я так боюсь сделать людям больно… Я слаба.
— Может быть, — ответил Александр, — но ты добра.
— Спасибо! — прошептала девушка. — Это были два таких тяжелых года! Эти ужасные, умоляющие, сладострастные глаза! Он всегда старался пожать мне руку или погладить по щеке… Я старалась не оставаться с ним наедине, но это было совсем не просто, особенно в последнее время. Зимой он набросился на меня и попытался поцеловать. Но Молли меня спасла. Он ужасно разозлился и выставил Молли за дверь. Я очень испугалась, поскольку она была моей единственной подругой. И мы вновь пытались бежать. И вновь нас вернулись. Я не могла даже поговорить с графиней, поскольку она не заслужила выслушивать такие ужасные вещи о собственном муже. Да и Стелла тоже не должна была ничего знать.
— Неужели они ни о чем не догадывались?
— Нет, он вел себя совершенно по-другому в их присутствии. Господи! Какой кошмар! Всегда быть настороже и всего бояться!
— И ты вновь решила бежать?
— Да.
Он одержал победу!
— Что? — взвился Танкред.
— Стелла с матерью были в гостях, а я ничего не знала и легла спать. Я не заперла дверь, поскольку ключ от моей спальни куда-то запропастился. И внезапно я проснулась от навалившейся на меня тяжести… это был он… мы дрались… о, какой кошмар! Я ужасно кричала и звала на помощь, он испугался и убежал. А я бросилась к Молли, она пыталась меня успокоить, но тут у меня началась истерика, и когда я немного успокоилась, мы решили убежать. Она дала мне одежду, и мы пробрались на конюшню. Мне так стыдно обо всем вспоминать… Я все время причитала и плакала, я обзывала эту старую свинью ужасными словами и вся дрожала. Молли решила, что я замерзла и дала мне свой плащ.
Она замолчала.
— И? — спросил фогд.
— И… Молли сказала, что нам нужны деньги, но у меня была настоящая истерика, и она дала мне пару пощечин, чтобы привести в себя. Это помогло. Я сказала, что знаю, где лежат деньги. Кроме того, это были мои деньги… И я отправилась за ними в дом. И…
— Продолжай, — спокойно сказал Александр.
— Я довольно долго их искала в темноте… Я вся дрожала, и у меня тряслись руки… А когда я вернулась, то… увидела Молли… она всегда так хорошо ко мне относилась. — Девушка заплакала, а когда немного успокоилась, продолжала: — Я так растерялась и испугалась, что перестала что-либо соображать и бросилась в лес. И я решила, что если назовусь Молли, то они никогда не смогут доказать, что я Джессика Кросс, поскольку побояться себя выдать.
— Так ты думаешь, что тебя пытался убить граф? — спросил фогд.
— Не знаю… — Джессика умоляюще взглянула на Танкреда: — Теперь ты понимаешь, почему я ничего тебе не рассказала? Я не для тебя. Меня лишили чести…
— Ты в этом уверена? — быстро спросила Сесилия. — Ему удалось…
Девушка растерялась.
— Выйдите-ка, — приказала мужчинам Сесилия. — Расскажи мне все, Джессика, — обратилась она к девушке. — Это очень важно для твоего будущего. И для будущего графа. Если его следует наказать за попытку лишить тебя чести — это одно, а если он совершил это, дело приобретает совсем другую окраску…
— Я должна?
— Да.
— Я не знаю. Я проснулась… Он … на нем не было никакой одежды… Он был так противен… складки на животе, и его липкие ищущие пальцы… там, где им не положено было быть… И тут я почувствовала, что ко мне прижимается что-то твердое и горячее… и пытается проникнуть в меня… и я попыталась сбросить его… я кричала…
— Тебе было больно?
— Больно?
— Когда это бывает в первый раз, то обычно бывает больно.
— Нет… только он больно ущипнул меня…
— Тогда все в порядке.
Джессика тихо лежала в кровати, а потом прошептала:
— Благодарю тебя, Господи!
— Да, тебе есть, за что благодарить Бога. Ведь у тебя мог быть ребенок! — Девушка чуть не потеряла сознание, и Сесилия похлопала ее по щеке: — Ну, думаю, что ты больше его не увидишь.
— Только бы Господь дал мне это!
— Господь милосерден!
— Я чувствую себя такой грязной!
— Не стоит. Ты ничего не сделала плохого! Тебе давно стоило бы выставить эту семейку за порог!
— Молли тоже так считала. Но я не могла. Проще было убежать самой.
— Мне была не совсем понятна твоя дружба с простушкой Молли, которую все другие так не любили. Теперь я, кажется, начинаю тебя понимать. Она была хорошей девушкой.
— Да.
В комнату вошли мужчины. Танкред ничего не сказал. Он просто уселся на свое место и уставился в пол. Ему по-прежнему хотелось плакать.
— Все в порядке, — объявила Сесилия.
— Слава Богу! — воскликнул Александр. — Джессика, мы обсудили это дело. У каких друзей были Стелла с матерью?
— Они были в разных местах. Стелла — у Дитера, а графиня — у Венделса.
— Венделса? Это близко от вашего дома?
— Да, совсем рядом. Не больше километра.
— Вернемся к той ночи, — заметил фогд. — Когда Танкред заблудился в лесу. Именно тогда Молли сбросили в озеро. И Танкред в наркотическом сне видел не галлюцинации, а именно это.
— Вот тут и есть связь между двумя убийствами. Но кого ждала графиня? Сесилия, присмотри за Джессикой, а мы поедем навестить Дитера, — сказал Александр.
— Разве вы не поедите?
— У нас нет на это времени!
7
Визит к Дитеру не занял много времени.
Молодой человек уже знал о случившемся и ждал их, несмотря на позднее время.
Он прикрыл дверь, ведущую во внутренние покои.
— Не хочу, чтобы моя мать слышала наш разговор. Присаживайтесь!
Когда
