Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76
— А разве ты не посочувствуешь мне, — спросил Петр, — разве ты не расскажешь обо мне людям? У тебя есть возможности описать это и напечатать тысячу листов, которые прочитают десятки тысяч людей.
— Я так и сделаю, — пообещал я ему, — но я не знаю, останусь ли жив после твоей казни.
Внимательно посмотрев на меня, Петр сказал:
— Ты прав. Даже я не могу сказать, что будет с тобой до полудня.
Когда говоришь с кем-то о важных делах, то не замечаешь текущего времени. Так бывает у художников, которые в процессе творчества теряют чувство времени.
Наш разговор с Петром был прерван зычным голосом центуриона конвоя, подавшим команду остановиться.
Сразу за городской стеной уже был врыт столб, рядом с ним лежала тяжелая перекладина и инструменты палача. Поодаль стояла свита императора, приехавшего посмотреть на казнь главного христианина Рима.
— Ты можешь помолиться своему Христу и попросить его воскресить тебя, — смеялся император, — а я посмотрю, как воскресают распятые христиане. Клянусь Юпитером, это будет забавнее Пиргополинека в комедии Плавта. Или ты хочешь попросить у меня пощады, христианин?
— Спасибо за внимание ко мне, император, — сказал Петр. — У меня есть одна просьба, которую ты в состоянии выполнить и тем самым не быть похожим на Понтия Пилата.
— Интересно, интересно, — Нерон поднялся с носилок, чтобы показать, что это именно он самый главный здесь и по его плану будет разыгрываться сегодняшняя пьеса. — Говори, чего ты хочешь?
— Я прошу, чтобы меня распяли головой вниз, — твердо сказал Петр.
Пришла очередь удивиться Нерону. Этого он совершенно не ожидал:
— Ты хочешь сделать так, чтобы обо мне говорили как об извращенце, нарушающем принципы казней?
— Нет, император, — просто сказал Петр, — я не могу копировать своего Учителя в принятии мук за грехи людей. Он был распят головой вверх, а я прошу распять меня головой вниз. Ты же должен исполнить последнюю волю приговоренного?
Нерон не знал, что ответить и махнул рукой палачам, чтобы те приступали к казни, а сам удобно устроился на носилках, предвкушая наслаждение новой пьесой.
Не буду описывать эту процедуру, но мучения, принятые Петром, достойны того, чтобы понять святость этого человека.
— А это кто? — спросил Нерон, указав пальцем на меня и раба-депутата. — Этого я, похоже, помню, он мне подарил золоченую кифару. Ты христианин?
Я утвердительно кивнул головой, чтобы не попасть в положение Петра, которому напророчили, что он до наступления рассвета отречется от своего Учителя.
— Так убейте и его! — воскликнул Нерон и махнул рукой.
Чем хороша империя? Император махнул рукой, и людей убили за неповиновение представителям власти или при попытке к бегству. Император сказал — засудить — засудят либо к смерти, либо к вечному заключению с конфискацией имущества в пользу указанных в списочке лиц, либо осудят на сравнительно небольшой срок, но в конце каждого срока будут продлевать его «в связи с вновь открывшимися обстоятельствами». Что изменилось в мире за две тысячи лет? Ничего, просто первый Рим переместился в третий Рим — в Москву. Сейчас российские императоры примеряют на себя тогу Нерона, только вместо позолоченной кифары у них позолоченная труба, по которой денежки туда-сюда катаются, и делать ничего не надо. Завалится третий Рим набок, ну и хрен с ним, на их век нефти и газа хватит.
Ситуация, в которую мы попали с рабом-депутатом, была совершенно нешуточная. Два преторианца во главе с десятником с обнаженными мечами медленно шли к нам. Я прижался к городской стене, судорожно думая над тем, что можно предпринять, чтобы смерть была геройской что ли, а не как у барана в загоне. Я уже нацелился напасть на самого ближнего ко мне воина, как почувствовал отсутствие опоры за моей спиной и начал заваливаться назад, падая в какую-то яму.
Ямы, конечно, никакой не было. Мы с депутатом вывалились из стены на мягкую ковровую дорожку зеленого цвета и лежали на ней, разглядывая знакомую обстановку отеля «Lissabon».
Первым опомнился депутат.
— А-а-а, попался рабовладелец, — заверещал он, хватая меня за край тоги. — Я тебя по всем судам засужу. Я депутат, а это значит, как министр и я неподсуден, и личность моя неприкосновенная. Снимай с меня ошейник! Я подполковник запаса. За депутатскую работу меня наградили тремя орденами и присвоили пять почетных званий. Я профессор пяти университетов и двух семинарий. Как я объясню эти одежды, гад? — и он со всей силой толкнул меня в грудь.
Я стоял и слушал его так же, как слушают у нас депутатов, обеспечивших себе министерские зарплаты и почти такие же пенсии до выхода пенсионного возраста. Они пользуются всеми привилегиями высшего класса и так же далеки от народа, как и само правительство, распинающееся в верности идеалам построения социально справедливого общества на территории отдельно взятой страны, корчившейся от тоталитаризма царей, генсеков и всенародно избранных президентов на пожизненный срок.
Я не был готов к депутатскому толчку и попятился к противоположной стене, в которую провалился как в туман. Ощутив твердую основу под ногами, я ринулся назад, но уткнулся в бревенчатый сруб. Вокруг меня сновали люди, что-то жарилось на очаге и булькало в котле на печи. Это была кухня и это была огромная кухня, в которой находилось не меньше пятидесяти человек. Каждый был занят своим делом, обеспечивая какой-то пир.
— Дядя Савва, — выкрикнул мальчишеский голос, — гли-ко, ромейский посол на кухню пришел.
Внезапно на кухне воцарилась тишина и все удивленно уставились на меня. Я действительно нелепо выглядел в тоге и в сандалиях на босу ногу у бревенчатой стены под взглядами многих людей. Тишина продолжалась минуты три, а потом все пришло в движение. Людей ждала работа, а не потеха.
Еще через несколько минут прибежал мужичок в шапке, отороченной мехом и одетый по рисункам примерно пятнадцатого века. Он как-то искоса посмотрел на меня, сказал, что он толмач из Посольского приказа и заговорил со мной на латинском наречии, спрашивая, где я оставил верхнюю одежду.
Как русский, я понял, что на улице зима и моя одежда совершенно не соответствует сезону. И что ему сказать? Где моя одежда и как я оказался на Руси в холодное время года, да еще в царских хоромах и не только в хоромах, а на кухне, где готовят для гостей, и что я вообще здесь делаю? Вопросов много, а ответов нет ни одного. Как в КВН. Как это там мужик, которому жена назадавала столько же вопросов, говорит жене: дорогая, придумай чего-нибудь, ты же у меня умная.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76
