размокшей от недавних дождей земле глубоко отпечатались следы сотен ног, копыт и повозок. На одном из перекрестков они нашли брошенную телегу с треснувшей осью, судя по рунам на дереве – гуддарскую.
Ночевали, уходя глубже в лес, так, чтобы их не было видно с дороги. То в небольшой ложбине, со всех сторон укрытой от посторонних глаз, то у края ручья, спрятавшись за стволами деревьев, то в старом охотничьем доме, обнаруженном по чистой случайности. Его крыша из еловых веток почти сгнила, но стены еще держались. Они радовались и этому, ведь здесь, по крайней мере, можно было не опасаться пронизывающего ветра.
Эрик много думал об отце. Эти мысли постоянно крутились в голове и не давали покоя, однако не приносили ничего нового. Лишь желание разобраться, что двигало им, когда он был жив, да печаль, что его больше не было рядом. Мальчик пытался обсуждать это с Бьёрг, но она уходила от вопросов или старалась сменить тему.
Наконец они вышли к Патере. Почему-то Эрик ожидал увидеть под ее стенами войско гуддаров, но вокруг не было ни единой живой души.
– И что это значит? – проговорил себе под нос Кнуд.
– Патера снова принадлежит гуддарам, – ответила буднично Бьёрг. – Посмотрите, на башнях гуддарские стяги.
Они поехали в сторону ворот. Там их встретила уставшая гуддарская стража, а Кнуд даже признал кого-то из старых знакомых. Кони ступили на мостовую, и мальчика накрыла волна воспоминаний. Именно здесь много дней назад погиб его отец, до последнего старавшийся предотвратить конфликт с либерами в Патере. Эрик вспомнил, как рыдал над его телом, как вытирал слезы рукавом, еще не зная, сколько смертей ему предстоит увидеть. На глаза снова навернулись слезы, и он, стесняясь их, пришпорил коня, чтобы побыстрее покинуть это место. Бьёрг и Кнуд молча ехали следом.
Он привел их к своему старому дому. Тот чудом не разграбили, а ключ, как и прежде, лежал в щели между досок под окном справа от двери. Эрик привязал коня у входа и вошел внутрь, втайне надеясь, что сейчас проснется и окажется в том времени, когда все его проблемы были выбрать занятие на день или выслушать нравоучение от отца. Но дом был пуст. Повсюду висела паутина, а на полу лежал тонкий слой пыли, от которой щипало в носу.
Они переночевали в детской спальне на втором этаже. Комнату родителей он так и не решился открыть, и никто ему не перечил. Ночью Эрику снова снился побег из Патеры, звон оружия и падение Башни. Утром мальчик вышел на улицу и побрел куда глаза глядят, лишь бы не оставаться в доме родителей, в котором их больше не было. Бьёрг и Кнуд, чувствуя его состояние, не стали докучать вопросами, а просто двинулись следом.
Жизнь в Патере изменилась. На улицах больше не было кустодиев с огромными щитами и ликторов в легких туниках до колен, не было аколитов, целлитов и ораторов. Патера словно вымерла, а по ней бесцельно шатались призраки, которые никак не могли найти успокоения.
Улицы вывели Эрика к городской стене. Когда-то он поднимался на нее с отцом и помнил, что оттуда открывается потрясающий вид. Он нашел ближайшую лестницу и принялся отсчитывать ступени. Доходя до десяти, мальчик всякий раз начинал снова, пока наконец не оказался наверху. Он остановился у ближайшей бойницы и взглянул за стену.
Там, у самого горизонта, он увидел какое-то темное шевеление, которое привлекло его внимание. Сердце Эрика замерло, и он безнадежно выдохнул:
– А-армия?..
Бьёрг проследила за его взглядом, кивнула и мрачно ответила:
– Войско Кайана под стенами Патеры. Теперь я понимаю, зачем мы здесь.
Глава 8. Жажда
Переправа через реку Ферум заняла целый день. Ржавый поток воды двигался в сторону моря Серпа и Арфы, сверкал индиго и киноварью в лучах Гао и Сяо, нырял под большой каменный мост и, зажатый известняковыми берегами, исчезал за горизонтом. Воины толпились перед рекой, зевали от скуки и не знали чем себя занять. То тут, то там слышались недовольные голоса и вспыхивали перепалки. Как известно, безделье – худшая из форм времяпрепровождения для любого солдата.
Понаблюдав за этим некоторое время, Цзиньлун хлопнул в ладони и громко объявил:
– Вижу ваше негодование, но давайте-ка скоротаем время с удовольствием. Мой учитель говаривал: нет ничего ценнее хорошей притчи. Прислушаемся к нему. Тот десяток, который придумает лучшую историю про этот мост, – мечник самодовольно махнул рукой в сторону реки, – получит на ужин двойной паек.
Солдаты продолжили было возмущаться, но один из них громко выкрикнул:
– А что! Хорошая идея! Уверен, никто не справиться с этим лучше меня, дайте только немного времени!
– Его у нас как раз предостаточно, – усмехнулся Цзиньлун, довольный своей задумкой.
Протестующие поутихли, и новобранцы начали собираться в десятки, шепотом обсуждая задание. Все же двойной паек творит чудеса! Лули затея тоже понравилась. Она с увлечением бегала от одной группы к другой, довольно полаивая или подбадривающе крутя хвостом.
Не успела пройти и четверть Оборота, как один из солдат выступил вперед и начал рассказывать про топазового и известнякового драконов, поспоривших, кто из них построит лучший мост. Топазовый дракон возвел сверкающее сооружение из драгоценных камней, а известняковый – крепкое из камня. Чтобы судить, какой лучше, они позвали благородного старца. Старец прошелся по обоим мостам и вынес вердикт: «Красота без добродетели – лишь оболочка. Истинная ценность не в блеске, а в пользе». Рассерженный топазовый дракон улетел, а известняковый остался охранять свой мост, превратившись в берега реки.
История понравилась новобранцам, и они с удовольствием захлопали. Кое-кто даже пошел посмотреть на берег и взять себе немного камней – на удачу.
К вечеру, когда все притчи были рассказаны, пришла пора подводить итоги.
– Ваши истории так мне понравились, что я не могу выбрать победителей… – задумчиво сказал Цзиньлун. – А это значит, что двойную порцию сегодня получат все!
Солдаты восторженно заулюлюкали и долго еще потом спорили у костров, кто же из них лучше. Цзиньлун посмеивался и был полностью удовлетворен собой. Скучный день превратился в настоящий праздник!
На следующее утро, когда новобранцы наконец начали переправляться через мост, Цзиньлуна нагнал учитель.
– До меня дошли слухи, как ловко ты развлек своих солдат, – прищурился Веньян. – Расскажешь мне одну из тех притч, которые теперь гуляют по всему войску?
– Почему бы и нет. – Мечник расплылся в
