Кровь ками - Баптист Пинсон Ву

— Просто иди и переоденься, — ответил Рен. — Никто не узнает.

— Ками узнают.

Рен усмехнулся и отмахнулся от комментария.

— У ками есть более важные поводы для беспокойства, чем какое-то пятно на одежде монаха.

— Но не хулиган бездомного вида, разгуливающий по центру сандо. Так что умойся и войди в храм по правильной дорожке, а потом мы поговорим. — Осаму был на добрую голову выше Рена. Поскольку охотнику только что исполнилось семнадцать, было сомнительно, что он вырастет еще выше, но от священника веяло властью, и, даже если бы они были одного роста, Рен чувствовал бы себя карликом рядом со стариком.

— Просто позволь мне войти внутрь. У нас там есть нормальные ванны, и нам нужно многое обсудить.

— В реке, один, — ответил Осаму, указывая на Исузу внизу. — И не заставляй меня командовать тобой, иначе я заставлю тебя прыгнуть с моста голышом. — Он был серьезен и способен на это, поэтому Рен проворчал что-то в знак согласия.

— А как же кровь? — спросил Рен, кивая на красные капли, образующие широкий круг у него под ногами.

— Ты запятнал кровью мой мост? — спросил Осаму с новой злостью.

— Потому что ты ударил меня по голове! Не взваливай это на меня, старый чокнутый козел. И я совершенно уверен, что ты не должен так использовать свой скипетр.

— Я тоже не должен учить кого-то из моих охотников, как входить в храм, но вот я здесь! — ответил Осаму. — Ты! Подойди сюда, — сказал он, щелкнув пальцами.

Рен не заметил молоденькую девушку, стоявшую позади монаха. Это была мико, служительница храма, в традиционно белом хаори и ярко-оранжевых плиссированных хакама, как и все остальные мико, она собирала свои длинные черные волосы в хвост, перевязанный разноцветным шнурком мидзухики из нескольких лент бумаги.

Она не поднимала головы, но Рен предположил, что она симпатичная и ей не больше пятнадцати. Даже моложе и красивее, чем обычные мико, прислуживавшие Осаму. Рен никогда не видел эту девушку, и — судя по тому, как она избегала его взгляда, — он решил, что она, возможно, прибыла в Исэ недавно. Она несла сверток с аккуратно завернутой одеждой, который с поклоном вручила своему хозяину. Ее шаги были тяжелыми, она не привыкла к обуви.

— Простите, что прошу вас об этом, но, пожалуйста, смойте эту кровь, пока я прослежу, чтобы это животное как следует вымылось.

— Да, Осаму-сама, — сказала она. Ее голос был едва громче шепота.

— Пойдем, — сказал Осаму, проходя мимо охотника, даже не взглянув на него, и неся чистую одежду, как почтенный слуга.

Хотя она еще не смотрела ему в глаза, девушка кивнула Рену, и он оставил ее гадать, кто бы это мог быть и почему он выглядит так неуместно.

Сайшу Исэ Дзингу не должен был покидать территорию храма, за исключением редких случаев, и эти случаи не включали сопровождение подростка дикого вида, чтобы тот искупался в реке. Рен, несмотря на их сегодняшнюю встречу, улыбнулся притворству старика. С того момента, как он пять лет назад поступил в Ясэки, монах был для молодого человека не только наставником, но и отцом, в то время как многие на его месте отказались бы от него.

— Как ты узнал, что я приду? — спросил Рен, когда они проходили под первыми ториями.

— Ветер дул тебе в спину, — ответил главный священник, прежде чем повернуться и почтительно поклониться. Рен повторил его действия и понял, что не сделал этого по пути сюда.

— Забавно, — сказал Рен. — Я полагаю, кто-то из ками прошептал тебе это на ухо.

— Очевидно, — ответил Осаму. Они прошли вдоль реки сотню шагов, потому что слишком много людей использовали воду для очищения возле моста. Когда никто не смог их услышать, Осаму указал на реку и щелкнул пальцами, предлагая Рену снять с себя испорченную рубашку.

— Что еще они тебе прошептали?

— Я расскажу тебе позже, — ответил Осаму. Он вздрогнул при виде обнаженной груди Рена. Когда священник в последний раз видел охотника раздетым, некоторых шрамов там не было, и Рен демонстративно повернулся, чтобы показать остальные. — И вообще, что привело тебя в такое состояние?

— Нуэ.

— Нуэ? — усмехнулся Осаму. — Какой-то нуэ так сильно тебя помял? Может, в следующий раз мне послать свою бабушку защитить тебя?

— Пожалуйста, — ответил Рен, развязывая пояс, — как будто у тебя все еще есть бабушка. А когда ты в последний раз ходил на охоту или просто пачкал руки, если уж на то пошло? Да, нуэ доставил мне неприятности, но это был не обычный нуэ. Он был большим и быстрым, и он уничтожил тории.

— Правда? — спросил Осаму, наконец посерьезнев.

— Да. Старое, заброшенное святилище, но оно все еще хранило силу, и все же нуэ преодолел барьер. Если бы не Маки, я бы сейчас растворился в его желудке. — Рен стянул штаны с лодыжек и остался в одной красной набедренной повязке фундоси.

Группа женщин, идущих по дороге над берегом реки, хихикнула и покраснела, когда Рен уставился на них. Охотник, возможно, не вышел ростом, но он был атлетического сложения и гордился своим мускулистым телом, сформированным годами охоты на развращенных духов. И, судя по тому, что он недавно услышал, фундоси, воткнутый между ягодицами, придавал его заднице фантастический вид. Конечно, женщина, которая так сказала, была ёкай, пытавшаяся обмануть его, но он воспринял комплимент как искренний.

— Почему бы тебе не перестать надувать грудь, ты, павлин? — сказал Осаму. — Сними это и полезай в реку.

— Даже фундоси?

— Особенно фундоси.

Рен хмыкнул, снял с себя последнюю одежду и вошел в реку Исузу, выругавшись, как только его ноги коснулись ледяной воды. Он посмотрел на мост, где стояла юная мико, наблюдавшая за ним раньше. Она увидела, что он заметил ее, и поспешила прочь, к святилищу.

Река вздулась от растаявшего снега, но не настолько, чтобы доходить ему выше пояса, поэтому Рен сел, когда добрался до середины. Над водой возвышалась только его голова. Сила реки смыла засохшую кровь и грязь с его кожи, и Рен очистил самые труднодоступные места на своих руках.

— Как долго? — спросил он священника.

— Я скажу тебе, — ответил Осаму. Им приходилось говорить громче, потому что шум реки заглушал их голоса. — Где ты сражался с нуэ?

— В четырех часах отсюда. Не слишком далеко от Ватарая.

Губы Осаму зашевелились, но он говорил сам с собой, поэтому Рен не расслышал. Он предположил, что священник пробормотал что-то вроде «Так близко». Осаму покачал головой и оглянулся на Рена,