вместе почти до середины мероприятия. Рэ не оставалась одна, медноволосый не покидал сестру, но Эйэ вел себя так же некрасиво, что в итоге разозлил полукровку и вынудил ее уйти. Ситуация повторялась, а Жужа, чтобы успокоить женщину, рядом не было. И более не будет никогда.
Губы Рэ непроизвольно затряслись. Она не хотела плакать, потому только потерла глаза и отвернулась.
Нельзя показывать кому попало, тем более незнакомцу, свою слабость. Нельзя давать слабину, тем более перед калнсом. Может про них, как и про перевертышей, говорят глупости, может, Рэйара и в состоянии постоять за себя, когда понадобится, но лучше лишний раз не рисковать. Особенно в незнакомом городе. Особенно, когда братья на балу, выйдут оттуда не скоро, и вряд ли в состоянии сражаться и спасать сестру.
– Эй, ты чего? – снова спросил калнс, – Ты извини, что я тебя обидел, если чего… Я ж ничего не это. Не подумав, говорил. Ты из-за чего раскисла? Из-за древних или из-за чего? А, ты из-за брата моего? Да не стоит, он хоть и был неплохим, но сам глупости совершал. Пошел, куда не надо было, рисковал, когда не просили. Не думал о себе и семье, только мечтал о великих свершениях, вот и домечтался.
Не выдержав напряжения, и без того расстроенная не только из-за Жужа, полукровка тихо всхлипнула. Она думала, что мужчина этого не услышит, но слух у калнса был неплохим.
– Вот же ты чувствительная девка, полу-свэтка! Никто мне еще так не сочувствовал, и… Или ты о себе плачешь? Ох, да ты что, тоже что ли кого потеряла? – Рэ коротко кивнула, – Тоже брата? Да-а-а, а я и не думал, что говорю. Ты прости меня, я не хотел. Эй, иди сюда, я тебя пожалею!
Не спрашивая, хочет ли женщина подобного проявления сочувствия, калнс обнял перевертыша и прижал к себе. Одной пятерней он держал упирающуюся Рэйару за спину, а второй гладил по голове. Рэ не доставала великану даже до груди и упиралась лицом в выступающий живот, обтянутый пыльным кафтаном. Судя по запаху, слишком хорошо и быстро приблизившемуся, стирали его хорошо если несколько месяцев назад, и с тех пор одежда успела много где побывать, в том числе и в канализации.
– Легче тебе? – спросил через минуту тщетных дерганий мужчина, – Не хочешь плакать?
От запаха глаза слезились, Рэ никак не могла чихнуть, ее постоянно отвлекала рука на голове. Она же и вжимала лицо женщины в живот мужчине, из-за чего в нос перевертышу попадали довольно длинные ниточки, вызывая неприятные ощущения. Извернувшись, перевертыш закивала, и стальная хватка разжалась.
– Я рад, что помог успокоиться и ты это, прости меня, что расстроил. Я ж это, не хотел же обижать. Женщины не должны расстраиваться, а из-за меня и подавно, я не для того живу, что расстраивать кого. Разве что тех, кто мне надоел. Но их я обычно бью, – мужчина довел Рэ до телег. Он не хотел ее отпускать, продолжая извиняться, и, когда дождь усилился, не спрашивая, как и до этого, усадил в повозку с крышей. Каретой это приспособление назвать было сложно.
– Я не сержусь, спасибо, что помог найти повозки. Я бы так, наверное, не дошла, – Рэ улыбнулась калнсу.
– Я заплатил извозчику, так что не переживай. Довезет, куда скажешь. Только сказать не забудь. Не страшно тебе одной будет ехать?
– Я могу за себя постоять. Верну тебе деньги, ты только скажи, как мне тебя найти, – Рэ уложила на скамью тяжеленные юбки. Дождь становился все сильнее, калнс провел пятерней по лбу и выступающим из-под головного убора волосам, смахивая воду.
– Еще чего, деньги мне с женщины брать! Но если поговорить захочешь, приходи в Каменные ряды, там мои братья работают – Ванттант и Данттант, с камнями возятся. Они мне передадут, что ты искала, или может меня застанешь. А я – Ранттант.
– А я – Рэйара, – представилась полукровка.
– Запомню-запомню. Увидимся еще, полу-свэтка, – мужчина снял смешную шляпку, шутливо поклонился и, развернувшись, бодро последовал в сторону площади.
Рэйара сказала куда ехать, во Вратах определяли квартал, затем говорили какой-то отличительный знак, вроде статуи или храма, или важного здания, но чаще всего ориентировались на каменные изваяния. Цвет скульптур отличался – белые, желтые, оранжевые, красные и коричневые обозначали улицы идущие параллельно воротам, а синий, фиолетовый, серый, черный и коричневый – улицы им перпендикулярные. Нумерация при этом шла от центра к стенам и по движению солнца, то есть начиная с восточной стороны. Поэтому адрес нового дома свэтов звучал следующим образом: «Торговый квартал, дом четвертый за синими вилами и второй по счету за желтыми чашами».
Каким образом местные жители все запоминают, Рэ не знала, она пока предпочитала ориентироваться при помощи обоняния, следов и хорошей памяти. Уже на подъезде к дому у повозки случилась незапланированная остановка. Плотно сбитый мужчина, совершенно обычной человеческой наружности, извиняясь, слез с козлов и засуетился вокруг. Он скакал и скакал, рассыпаясь в извинениях, пока, наконец, Рэ не выбралась из своего укрытия. Дождь почти прошел, но оставил после себя глубокие лужи. Спрыгнув со своего места, Рэ прохрипела от злости – все юбки тут же оказались по щиколотку в грязной воде, так и не успев толком просохнуть.
У кареты для жителей среднего достатка случилась беда с колесом. Женщина самолично помогала его менять, несмотря на заверения человека, что он в состоянии справиться. Когда же им это удалось, она отказалась вновь садиться и ехать еще пять десятков шагов. Деньги с, которые мужчина хотел вернуть за беспокойство она тоже не взяла, чем вызвала волну благодарностей. После вежливого извозчика и приятного калнса на душе потеплело. Рэ поспешила в дом, чтобы переодеться и почувствовать себя еще лучше.
В холл перевертыш вваливалась из последних сил. Юбки утомили ее, кости превратили бока, грудь и спину в одно сплошное кровавое месиво, промокшие и вспотевшие ноги в чулках зудели и чесались, голова пухла от тяжелой и жутко неудобной прически, неизменно накреняющей шею в левую сторону – в волосы засунули с четверть ведра камней и перьев. Наверное, проще было бы сразу повесить на шею булыжник, если бы ей в самом деле к головным украшениям не добавили еще и бусы. Снимать орудия пыток Рэйара начала еще по дороге от забора до входа, а за дверью только ускорилась. След из грязи, бусин, обуви, чулок и десятка слоев
