Он не успел испугаться. В сознании жреца вновь зазвучал голос, повелевающий подчиняться без малейших сомнений и промедления. Хорг и не думал спорить с духом. Он лишь хотел уяснить, что и как должен делать, дабы не прогневить Великого Господина.
Вскоре жрец узнал все, что дух счел нужным ему сообщить, и приступил к делу.
С помощью заклинаний и начертанных на стене кабалистических знаков Черной магии он мысленно отыскал в южных степях кочевье авхатов-смертников и довольно легко овладел сознанием полупьяного шамана. Заставив шамана прийти к вождю племени, Хорг приказал ему изловить русоволосого синегорского охотника и объяснил, где и как это лучше всего сделать.
С этим полудиким вождем по имени Нур-Като было посложнее. Даже к заверениям жреца, что вместе с охотником может выйти из Пьяной топи давнишний враг племени венедский конокрад Демид, Нур-Като сперва отнесся недоверчиво.
Но в конце концов и он подчинился, вдруг решив, что голос Хорга, доносящийся из чрева шамана, принадлежит слуге какого-то степного божества, способного простить ему все былые грехи. Верховный жрец никогда даже не слышал про такого бога, однако возражать глупому авхату, разумеется, не стал…
Нур-Като и его воины выполнили все наилучшим образом, поскольку синегорец не успел или не сумел воспользоваться защитой Браслета Власти. Из хвастливых ответов вождя Хорг узнал, что молодого охотника и поймали-то по-охотничьи: накрыли большой сетью. Впрочем, эти частности мало интересовали Хорга.
Самое главное заключалось в том, что очень скоро власть верховного жреца Волчьего Братства распространится не только на всю Борею, но также на Свеонию, Упсал, Мерю! Именно такую награду посулил Хоргу его новый властелин. А ведь Патолус ни о чем подобном даже мечтать не осмеливался!..
Хорг передал авхатскому вождю повеление Великого Господина: синегорца и серебряный браслет без промедления доставить в лагерь Климоги Кровавого. Зачем нужно столько возиться с безродным охотником? Этим вопросом он не забивал себе голову, а на недовольного Нур-Като прикрикнул — и тот вновь покорился.
Теперь оставалось дождаться, когда неведомый Господин найдет время для выполнения своих обещаний. Верховный жрец был уверен, что долго ждать не придется.
Авхаты не подозревали, что с каждой верстой, отдаляющей синегорца от Пьяной топи, к нему возвращаются тайные силы, сдержать которые не смогут ни прочные колодки, ни дубовая клетка, ни острые копья стражников. Конечно, одному управиться с дюжиной опытных воинов будет не очень легко, однако на его стороне внезапность, а это уже много.
Стражники, скачущие рядом с клеткой, даже не замечали, что кровоподтеки и ссадины почти исчезли с его лица. Владигор намеренно лежал скрючившись и временами громко стонал, изображая беспомощного калеку. Получалось столь убедительно, что утром с него сняли ручные колодки, дабы он смог без помех съесть черствую лепешку и выпить воды из кувшина. Впрочем, вскоре по приказу подозрительного авхатского вождя его заковали вновь, а к двум стражникам добавились еще трое.
Но эти предосторожности ничуть не беспокоили Владигора. Уже к середине дня он мог бы, поднатужившись, разнести свои оковы з щепки, однако решил дождаться ночи. Причина была простой: в степной дали князь приметил большую серую птицу, скрытно сопровождавшую авхатский отряд.
Филька!
Значит, верный друг не погиб в небе над Мертвым городом, не сбился с пути. Он рядом и, как всегда, готов помочь Владигору. Сейчас, пожалуй, только ослепительное солнце не позволяло птицечеловеку немедленно броситься выручать князя. Как стемнеет — иное дело начнется, тут уж они вдвоем развернутся!..
А пока у Владигора было предостаточно времени, чтобы поразмыслить о событиях вчерашнего дня. На кого была устроена засада? Почему сейчас его везут — столь поспешно и с такой внушительной охраной — отдельно от других пленников? И куда именно везут? Где его друзья и какая участь их ожидает?
Тщетно пытаясь найти ответы, Владигор ловил себя на том, что мысли его постоянно устремляются к Ольге. Если бы он мог, преодолев разделяющее пространство, поведать ей о своих чувствах! Ну почему не сказал ей раньше все те слова, которые давно переполняют его? Теперь, увы, остается лишь упрекать себя да надеяться, что богиня Мокошь защитит Ольгу.
«Глупец! — тут же одергивал он себя. — Разве у небожителей мало других забот? Какое им дело до скоморошки с золотыми глазами, а тем более до твоих чувств к ней? И как быстро твое ретивое сердечко позабыло прекрасную Лерию, принявшую мучительную смерть, но не предавшую тебя и Синегорье! А ты, кажется, готов позабыть долг ради еще одной ночи страстной любви?.. Ты обязан сейчас думать не об Ольге, не о горячих ласках, былых и будущих, а о том, как вырваться из плена и найти дорогу к Богатырскому мечу! Иначе ты не имеешь никакого права называться Хранителем и верным Стражем Времени!..»
Эти борения с самим собой, как ни странно, весьма способствовали восстановлению физических сил Владигора. Его мышцы не только обрели прежнюю мощь и упругость, но будто налились новой энергией. Может быть, все дело было в неутоленной жажде решительных действий?
На сей раз перемену в состоянии пленника заметили и авхатские стражники. Один из них обеспокоенно переговорил с вождем, указывая на синегорца, после чего повозку с клеткой окружили сразу семеро воинов. Владигор с трудом сдержал усмешку: их грозные копья и обнаженные мечи казались ему теперь детскими игрушками…
Наконец огненный диск солнца спрятался за дальние курганы и долгожданные сумерки сгустились над степью. В быстро темнеющем небе зажглись первые звезды.
Сперва князь решил, что неутомимые авхаты не будут останавливаться на ночлег, уж больно спешили они к своей неведомой цели. Но то ли движение в ночной тьме они посчитали опасным, то ли коней пожалели, однако вскоре отряд замедлил скачку и куда-то свернул. Чуть приподняв голову, Владигор огляделся — и тут же резкий удар копья по плечу заставил его упасть на дно повозки. Похоже, с наступлением вечера авхаты стали проявлять к пленнику особое «внимание»… Тем не менее князь успел заметить кое-что странное для этих мест: среди выгоревших ковылей и полыни — крошечный зеленый островок с низкорослыми деревцами. От островка тянуло свежестью и влагой. Ему стало окончательно ясно, что именно здесь авхаты решили провести ночь. Что ж, здесь он и поквитается с ними.
Рискуя заработать еще один крепкий тычок, Владигор, едва повозка остановилась, с нарочитым кряхтением перевернулся на бок и, опершись на колодки, сел. В спину сразу уперся железный наконечник авхатского копья, а двое других стражников угрожающе вскинули мечи.
