От этого движения меня будто молнией прошивает.
Греаз чувствует то же, что и я! Его тоже тянет ко мне!
Но… Ривейла строго-настрого запретила нам отношения. И Ильке… У меня есть парень. Моя надёжная стена. С секретами, но я уверена: стоит мне спросить – Ильке всё расскажет. Мы же договорились.
– Давай, – вспыхнув щеками, поспешно отвожу взгляд и присаживаюсь.
Правда, предусмотрительно подбираю ноги и скрещиваю их в щиколотках. Спускать их с платформы, как делает это Рейв, мне духу не хватает.
– Так почему ты пришла? – устремляя взгляд на поле перед нами, спрашивает Рейв.
В его голосе звучит безмятежность и больше не слышится той странной безнадёги, что я ощутила ранее.
– Я всегда поддержу друга, – отвечаю, снова замолкая и обхватывая себя руками.
Солнце всё больше заходит за виднеющийся вдалеке лес, а потому ветер становится более холодным.
– Иди сюда, друг. – Ухмыльнувшись, Рейв раскидывает руки, приглашая погреться в его объятиях.
Бросаю на него скептический взгляд, но через секунду принимаю его предложение.
К Неведомому всё, на сегодня я устала бороться сама с собой. Эта битва разума и сердца выматывает меня больше любой учёбы.
Пускай сегодня нам обоим будет хорошо, мучиться угрызениями совести можно и завтра.
– Я могу чем-то тебе помочь? – прижавшись к Рейву, осторожно спрашиваю я.
И жалею, что не могу, как Лери, спросить прямо, что произошло.
– К сожалению, а может, и к счастью, но нет, – выдыхает дракон, сильнее прижимая меня к себе. – Это семейные вопросы.
Он по-прежнему смотрит на солнце, чей диск почти полностью скрылся за верхушками деревьев. Но сердце в его груди, отбивающее суматошный такт, рассказывает мне куда больше, чем это показное спокойствие.
– Знаешь, у меня почти никогда не было трений с родными. У меня, можно сказать, идеальная семья. – Вместо того чтобы лезть ему в душу, я решаю раскрыть ему свою. – Да, бабулю вечно приходится ловить за руку, когда она лезет в папины табачные запасы. А шкаф с настойками и вовсе запирается на магический замок, но и это редко когда помогает. Но в остальном она довольно милая старушка. – Украдкой бросаю взгляд на Рейва и замечаю улыбку на его губах. – Хотя нет, у меня есть сестра. Ларика та ещё оторва и генератор неприятностей.
– Ещё больше, чем ты? – усмехается Рейв и нарочито морщится, когда я шутливо бью его кулачком под рёбра. – Быть не может!
– По сравнению с ней я просто паинька! – Наигранно дуюсь и складываю руки на груди.
– Верю, верю.
Дракон раскатисто смеётся, не выпуская меня из своих рук. Замолкает на мгновение и потом, будто бы боясь, осторожно спрашивает:
– А с родителями у тебя как?
Я задерживаю дыхание, понимая, что это именно оно – то, что беспокоит моего дракона. И волнение настолько сильное, что я упускаю из вида эту мысленную оговорку. Не моего. Увы, не моего дракона.
– Знаешь, родители никогда не делали мне ничего плохого. Но… – Разворачиваюсь, чтобы заглянуть в глаза Рейву. – Иногда забота бывает удушливой. Я люблю и маму, и папу, но они всегда слишком сильно обо мне тревожатся. Я в «Пацифаль»-то поступила через скандал и угрозы. Они относятся ко мне как какой-то хрупкой драгоценности…
– Может, потому, что ты такая и есть?
Рейв заправляет выбившийся локон мне за ухо, а у меня всё внутри обмирает от этого действия. Не надо, не надо столько нежности, нам же нельзя!
– Нет. – Машу головой. – Я могу за себя постоять. Могу сама решать, что для меня хорошо, а что плохо. Да, мой дар ограничивает меня, я понимаю, что родители беспокоятся о моей свободе. Но своими запретами они заранее посадили меня в клетку. Понимаешь?
Рейв молчит, разглядывая меня. Мы так близко сейчас, что я с трудом борюсь с желанием повторить полигонное безумие. Снова поцеловать его. Или это он меня поцеловал тогда?
– Понимаю, – наконец кивает Греаз. – Мы с тобой в чём-то похожи. Мой отец… – Рейв покусывает губу, подбирая слова, – не плохой человек. Но у него своё понятие любви. Папа делает всё для благополучия семьи, но порой его методы не щадят ничьих чувств. Ни маминых, ни сестры. А ещё он крайне предан императору и выполняет все его приказы. От и до. И неважно, что его близким они могут быть не по нраву.
Слушая дракона, хмурюсь, не совсем понимая, о чём он. Ему что-то навязывают?
– А твои желания его волнуют? – спрашиваю я, прикусывая язык и кляня себя за бестактность.
Видимо, что-то от Лери я всё-таки почерпнула.
– Если эти желания сходятся с его видением моего будущего – конечно, – грустно улыбается Рейв.
– Но не сейчас?
Греаз не отвечает, бросает взгляд на горизонт, окрашенный заревом зашедшего солнца.
– Сейчас уже ничего не важно, – всё-таки отвечает Рейв, когда я уже перестаю ждать его ответа.
И тут же меняет тему, не давая мне продолжить расспросы.
– Тем более что у нас осталось одно нерешённое дельце.
– Но нам же запретили лезть в расследование. – Я ошарашенно смотрю на хитро улыбающегося дракона.
– И ты серьёзно решила последовать приказу Алдерта? Кара, ты меня удивляешь. А как же наш спор?
Прищурившись, разглядываю лицо Рейва, надеясь заметить хоть намёк на шутку. Арм, конечно, заявил, что и не думает бросать это дело, но Рейв-то в их дуэте вроде отвечает за голос разума.
– Кстати, о споре. – Взгляд скользит по длинным локонам Греаза. – Мне кажется, ты задолжал мне стрижку.
– С чего это?
Рейв выглядит искренне ошарашенным.
– Я была права. Светоч повредили драконы!
– Это не доказано! – принимается спорить Рейв. – Это могли сделать артефактом оборотней.
– Но только дракон!
Стою на своём, с удовлетворением отмечая, что хандра в настроении Греаза сменяется азартом спора.
– Да чтоб тебя… – шутливо возмущается Греаз. – Ладно, в этом ты была права.
– То-то же, – довольно ухмыляюсь я. – Ой.
Рейв резко встаёт, увлекая меня за собой. Перехватывает мои ладони и мягко улыбается, глядя мне в глаза.
– Ты чего? – с удивлением спрашиваю я, ощущая странную дрожь внутри.
– Умеешь ты отвлечь, Кара. Спасибо, что уделила мне время, маленькая альва.
– Не за что, большой чешуекрыл, – кривляюсь я, пытаясь за ехидством скрыть смущение. – Как я и говорила, не в моих правилах бросать друга в плохом настроении.
– Да, теперь только друга, – тихо проговаривает Рейв, подталкивая меня в спину.
И я не нахожусь что ему ответить. Разум, одержав победу над сердцем, твердит, что всё верно. Лучше не развивать эту тему, не спрашивать, почему только друг. Рейв так решил.
Мы в молчании покидаем лётную площадку, и так же молча идём
