Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 159
Он вынул дарёный кинжал из ножен, невольно радуясь поводу вновь взглянуть на него самому и похвастаться им перед другом. Однако Торин и не взглянул на оружие. Его брови не расходились, на скулах играли желваки.
– Ты получил ответ на вопрос, зачем здесь твой друг, Торин, – заметил Олмер, по-прежнему стоя спиной к хоббиту и горбуну. – Что же до того, что мы здесь делаем – полагаю, что с не меньшим основанием могу спросить об этом и тебя, но всё же отвечу, если уж ты так настаиваешь. Мы гоним табун роханских полукровок на север и только что переправились через реку. Ты удовлетворён?! А теперь не опустишь ли ты свой топор и не поговорить ли нам по-простому, о Укорачивающий Бороды?!
И вновь Фолко увидел, как вздрогнул Торин от этих слов, как ещё ниже нагнулась его голова. Что-то стояло за всем этим, какая-то мрачная тайна – её знал Олмер, а больше не должен был знать никто.
– О чём нам говорить?! – хрипло спросил Торин, по-прежнему держа топор наперевес.
– Ну, например, о том, не пожмут ли наконец друг другу руки гном Торин, известный многим боец на топорах, и человек Санделло, столь же искусный в споре мечей?! Какое же ещё удовлетворение тебе нужно?!
– Фолко! – вдруг позвал хоббита Торин, не обращая внимания на слова Олмера. – Иди сюда, ко мне. Так нам будет легче разговаривать, Злой Стрелок.
Фолко дёрнулся было, чтобы идти к гному, и не смог. Ему вдруг стало страшно подставлять спину горбуну; слепой, панический страх, пришедший неизвестно откуда, на время обессилил его.
– Ты не доверяешь мне, сын Дарта?! – Теперь и в голосе Олмера зазвенел металл. – Чего ты боишься?! Да желай мы сделать что-либо с тобой или твоим другом, то, клянусь Великой Лестницей, уже давно бы сделали это!
Фолко видел, как от этих слов гном побагровел ещё больше, как в злой усмешке искривились его губы, и тотчас понял, что боится не Санделло, а Торина, боится и не понимает его – впервые за долгие месяцы дороги бок о бок. Почему гном упорствует?! Почему ищет ссоры?! Их же двое – опытных воинов… Но что же делать?! В растерянности хоббит прикусил губу и невольно бросил взгляд на Санделло.
Горбун глядел на него доброжелательно и с лёгкой, необидной усмешкой. Внезапно он протянул руку и слегка подтолкнул хоббита в спину, одновременно расстегнув и бросив на траву свой пояс с длинным мечом, уже знакомым хоббиту по пригорянскому трактиру.
– Да иди же ты, дурачок!
На негнущихся ногах хоббит заковылял к молча ожидавшему его гному. Тем временем Олмер заговорил снова:
– Ты оскорбляешь нас подозрением, что мы способны расправиться со слабейшим. Это недостойно тебя, сын Дарта.
– Торин! – с неожиданной злостью зашипел на друга Фолко. – Я получил один урок по собственной глупости и не желаю получать второй по твоей! Они не сделают нам ничего плохого, поверь мне!
Торин метнул косой взгляд на Фолко и заговорил, обращаясь к Олмеру:
– Язык у тебя подвешен хорошо, Злой Стрелок, но твои слова пусты, как шлак. Расправиться со слабейшим, говоришь ты?! А Пригорье забыл, что ли?!
Олмер вздохнул.
– Ну как мне доказать тебе, что мы не собираемся причинять вам зло?!
– Очень просто – уйдите с дороги! – сумрачно ответил гном. – Я не верю в случайность подобных встреч. Ступайте своим путём, а мы пойдём своим. Но помни, Санделло, мы ещё потолкуем – когда окажемся один на один.
– И ты рискнёшь переведаться с Санделло с таким неважным топором, как твой?! – внезапно легко рассмеялся Олмер.
– Мне мой топор по нраву, а уж насколько он хорош, мы рассудим в другой раз и другим способом, – огрызнулся Торин.
Вместо ответа Олмер развязал завязки плаща у горла и сбросил его на землю, потом снял и положил на плащ свой кинжал. Отойдя в сторону, он поманил к себе гнома.
– Неужели ты не отважишься подойти ко мне даже безоружному?! – как бы вскользь заметил золотоискатель, видя колебания Торина.
Гном заскрипел зубами и одним движением оказался возле Олмера.
– Дай мне твой топор, – вдруг попросил человек.
Олмер произнёс это так просто и буднично, словно спрашивал у гнома огниво и трут. Он протянул руку, и Фолко в страхе замер, краем глаза следя за насторожившимся горбуном; в тишине слышалось лишь тяжёлое дыхание гнома.
– Санделло! Принеси пока мой посох, – повернувшись к горбуну, сказал золотоискатель, и затем, когда за горбуном сомкнулись скрывшие его ветви, прибавил, обращаясь к Торину: – Ты всё ещё боишься?!
Фолко только рот открыл, когда увидел, что Торин каким-то нетвёрдым, неловким движением протянул оружие Олмеру и замер, отступив на два шага назад; Олмер лишь чуть усмехнулся, а потом вдруг взялся руками за концы топорища и вновь взглянул на Торина.
За спиной Олмера зашевелились кусты, и хоббит увидел Санделло, который в одной руке держал длинный белый посох, а в другой – пузатую коричневую баклагу. Хоббит заметил, как Торин невольно провёл языком по ссохшимся губам. Горбун подошёл к брошенному на траве плащу Олмера и бережно положил рядом посох; затем, по-прежнему держа в руках баклагу, он замер в двух шагах от золотоискателя.
– Ну что ж, – негромко проговорил Олмер, задумчиво глядя на топор, – созданному под землёй всегда найдётся что-то в противовес с поверхности…
С этими словами он неторопливым, плавным движением поднёс топор к чуть выдвинутому вперёд колену, повёл его как-то вбок… Раздался треск, и в руках человека оказалось сломанное пополам топорище. Олмер вздохнул, полузакрыв глаза; лоб его в один миг покрыла испарина, руки упали вдоль боков. Сломанный топор гнома выскользнул из его рук в траву.
Казалось, Торин потерял дар речи; он в изумлении глядел на спокойно улыбающегося человека, уже пришедшего в себя и стёршего пот со лба. Рука гнома медленно потянулась к тяжёлому шестопёру, но Олмер, не говоря ни слова, откупорил протянутую ему горбуном баклагу, сделал несколько больших глотков, высоко задирая голову, усмехнулся и протянул сосуд всё ещё не оправившемуся от удивления Торину. Тот машинально принял баклагу; он часто замигал, почесал затылок, а потом, не сводя замершего взгляда с обломков своего оружия, поднёс к губам баклагу и отпил, поперхнулся и закашлялся. Тем временем вперёд шагнул Санделло, как ни в чём не бывало протянул руку к баклаге; и Торин, даже не глядя в его сторону, отдал ему сосуд. Горбун с благодарностью склонил голову и в свою очередь отпил из него, взглядом и жестом предложив хоббиту сделать то же самое.
Поражённый не меньше своего друга, хоббит взял из рук горбуна баклагу. Там оказалось вино, густое, ароматное, такого Фолко никогда не пробовал; никакого сравнения с хоббитанскими винами из Южного удела – они казались просто водой после такого напитка. На душе от вина стало легче, по всему телу разлилось приятное тепло.
Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 159
