кулаки.
Секунда. Две. Тишина в зале стала давящей, звенящей, готовой лопнуть от напряжения, а затем мир взорвался болью. Живот скрутило так резко, что он вскрикнул, сгибаясь пополам. Огненная молния ударила изнутри, пронзая каждую жилу, каждый нерв, разрывая тело на атомы. Он рухнул на колени, его пальцы с такой силой впились в швы между каменными плитами пола, что ногти треснули и пошли кровью. По венам больше не текла кровь — по ним текла раскалённая лава, выжигающая всё на своём пути, плавящая кости и испепеляющая разум. Боль не просто росла — она разрасталась, пульсировала, разрывала его изнутри, оставляя после себя только обугленные, дымящиеся обломки того, что секунду назад было его сознанием. Он уже не сдерживал стонов — они вырывались из пересохшего горла хриплыми, надрывными рыками, эхом отражаясь от стен.
— Больно… как же больно! — закричал он, и голос сорвался в рёв. Ногти, уже стёртые в кровь, снова и снова царапали холодный камень, оставляя на нём короткие, рваные борозды. Он не чувствовал ничего, кроме огня, пожиравшего его изнутри.
— Это ещё не больно, — сквозь стиснутые зубы, напряжённо отозвался Джастин, и в его голосе прозвучала не чужая, а его собственная, прожитая когда-то агония.
Мышцы Вейта скрутила новая, ещё более сильная судорога. Он изогнулся неестественной дугой, запрокинув голову так, что кости хрустнули. Каждая кость в его теле будто ломалась заново, рассыпаясь на мельчайшие, острые осколки, которые впивались в плоть изнутри. В глазах стояли слёзы, они текли по щекам ручьями и падали вниз тяжёлыми, солёными каплями, смешиваясь с алыми разводами его собственной крови на полу. Во рту вспух кровавый пузырь, а затем лопнул, когда из пересохшего горла вырвался новый, уже почти беззвучный крик.
Джастин на секунду прикрыл глаза, с силой сжав веки. Он знал, что так будет, теоретически был готов. Но видеть это, быть свидетелем этой пытки, оказалось совсем другим делом. Свою собственную инициацию он почти не помнил, слишком долго его держал лихорадочный бред, мозг самозабвенно заблокировал все воспоминания о том аде. Теперь он понимал почему.
Вейт дёрнулся, выгибаясь в очередной судороге, его собственные когти, уже не чувствуя боли, расцарапали шею до мяса. Горло пылало, жгло, пересыхало так, будто он глотал раскалённый песок. Перед глазами всё плыло и двоилось, формы теряли очертания. Он больше не понимал, где находится, кто он, что с ним происходит. Осталась только боль, только дикий, неконтролируемый хаос, разрывающий сознание на клочья. Защитный барьер вокруг зала, реагируя на чудовищный выброс энергии, засветился ослепительно и затрещал, словно не выдерживая напора.
— Прекрати… — прошептал он, едва шевеля губами, и бросил на Джастина умоляющий, полный недоумения и абсолютного ужаса взгляд. — Прошу…
Земля под ним заходила ходуном, воздух сгустился, и стало нечем дышать. Он судорожно открыл рот, ловя густую, удушливую атмосферу, но не смог издать ни звука. Тьма рвалась изнутри, охватывала его, заполняла до краёв, вытесняя последние проблески его «я», и тут мир стал алым.
