ты смеешь?! – взвивается Вейт.
– А откуда ему было знать, что она твоя? – Миртес небрежно пожимает плечами. – Тем более, он ничего с ней не сделал. Он же так никуда ее и не увез, а, может быть, и увозить не собирался. Это могло быть просто свидание. Это не запрещено.
– Мои намерения были непорочны, Великий Царь, – между нашими с Миртес фразами практически нет паузы. – Алетра – чистейшее создание, не буду врать, меня пленила ее красота, но лишь как художника, а не как мужчину. Она прекрасная модель, я счел бы за честь ее нарисовать. Я никогда бы не оскорбил Великого Царя. Если бы я знал, то испросил бы милости Великого Царя на то, чтобы ее рисовать.
– Ты ее поцеловал! – не унимается Вейт.
– Как старший брат младшую сестру, – возражаю я, хотя, конечно, мой поцелуй нисколько не был похож на братский. – Мне было жаль с ней расставаться.
– Не думаю, что этот остолоп заслуживает серьезного наказания, – бросает Миртес. – Но проучить его все-таки следует, чтобы в дальнейшем он не рисовал ночами невинных дев на окраине города. Мы должны блюсти нравственность.
Ах, Миртес! Все-таки ты решила, что мне следует еще немного пожить.
– Защищаешь его, значит? – Вейт наклоняет голову как цапля.
– На все воля Великого Царя, – безразлично отвечает Миртес.
Диммит молчит, и это меня беспокоит. Вейт словно бы читает мои мысли.
– Что скажет Стоящий по правую руку Царя?
Старик смотрит на меня, его взгляд пронизывает насквозь. Неприятно в этом признаваться, но я его боюсь. Счастьем было бы нарисовать такие глаза, но, если я это когда-нибудь сделаю, то они будут преследовать меня в кошмарах до конца моих дней.
– Великий Царь, – очень тихо говорит он, но его слова почему-то прекрасно слышны, – если мне позволено будет высказать мое мнение, то я сказал бы, что проступок этого человека – следствие его распущенности и вседозволенности, которой наделила его Великая Царица. Он совершенно точно заслуживает наказания, но учитывая, что он не лишен определенных талантов, я считаю, что остаток своей жизни он должен посвятить служению Великому Царю. Если Великий Царь снизойдет, чтобы слышать мои слова, то я скажу, что этот человек должен навсегда покинуть Альрат и отправиться на Желтую землю, чтобы трудиться над гробницей Великого Царя и его приближенных.
Миртес бледнеет, губы Вейта Ритала медленно растягиваются в улыбке.
– Да будет так! – провозглашает он. – Ты сослан на Желтую землю до конца своих дней, Сентек из храма Даран! Ты будешь расписывать стены гробниц, пока дышишь, а когда умрешь, то не будешь похоронен с честью! Я лишаю тебя пристанища и имени после смерти! Такова моя воля!
Я рассеянно кланяюсь, успевая лишь скользнуть взглядом по лицу Миртес. Ее глаза становятся огромными, на их дне плещется что-то, что я сейчас не в силах объяснить.
– Великий Царь милостив, – бубню я, но меня уже выводят.
Когда мы идем обратно к кару, я поднимаю голову и смотрю на небо. На нем виден бледный серп. Желтая земля.
Лучше бы ты меня убил, Вейт Ритал.
3 год правления Царя Вейта Ритала
Сентек
«Привет, Сентек!
Как ты и просил, отправляю тебе посылку. Тот магазин, где ты обычно все покупал, недавно закрыли, так что мне пришлось побегать по Ландеру. Не уверен, то я купил, или нет – если что-то не так, напиши, я клянусь, что перерою весь Альрат, но пришлю тебе правильную бумагу и правильные краски.
На прошлой неделе заходил к твоим, твой отец на меня кричал, но я все-таки оставил ему денег. Счета Сентала я оплатил, но тебе следует что-нибудь ему написать, в руководстве университета меня предупредили, что в следующий раз никакие деньги ему не помогут. Махена я не видел, но говорил с его учителями, его хвалят, у него потрясающие способности к математике. Думаю, нужно подумать о том, чтобы ему поступать на архитектора. Был в некрополе, проверил, как установили склеп твоей матери. Не беспокойся, все достойно. Ее склеп – самый большой на всем кладбище, я сам удивился, когда увидел, потому что я явно столько не платил (но, поверь, я заплатил больше, чем достаточно). Мне сказали, что склеп построили на анонимное пожертвование. Странно звучит. Думаю, ты и сам догадываешься, кто это может быть.
У меня все по-прежнему – все еще, как ты любишь говорить, натираю до блеска задницу Бетхара. Повышение мне, само собой, не светит, но отец говорит, что нужно подождать, пока все утихнет – мне ведь так и не удалось внятно объяснить, зачем мне понадобились подношения из храма. Через два года будет ротация в Аниме, и, возможно, тогда меня переведут в приемный зал, а там гораздо больше возможностей. В общем, ничего интересного, Сентек. Вечерами хожу в наш любимый кабак в Ибне, девушки по тебе скучают, все время просят что-нибудь тебе передать. Если хочешь, я запишу их послания. Одна из них родом с Желтой земли, так она клянется, что приедет туда через несколько месяцев и найдет тебя. Говорила она это очень уверенно, так что не удивляйся, если она появится у тебя на пороге.
Ты, наверное, уже знаешь о великом событии, которое произошло вчера – у Великого Царя Вейта Ритала и Царской жены Алетры родился сын. Его назвали Таал Ламит. Праздник будет длиться неделю, так что, возможно, и тебе удастся отдохнуть. В Аниме воздают молитвы во славу Царского сына круглые сутки, согнали всех, кого только можно, так что неделя будет для меня непростой. Миртес я давно не видел, мне кажется, она меня избегает, да и поделом мне. Мне до сих пор стыдно за то, что я не пришел к Великому Царю и не сознался во всем, как она мне советовала. Если бы не отец, то я точно это сделал бы. Еще раз спасибо тебе, Сентек, что не держишь на меня зла. Поверь, я и так наказан достаточно тем, что в каждый визит Великого Царя в Аним я прячусь как вор и смотрю на Алетру из-за угла. Знаешь, как-то раз она даже меня заметила, вздрогнула и отвернулась. Она никогда меня не простит. И так мне и надо. Я трус и предатель. Ты достоин обожествления, Сентек, за то, что все еще общаешься со мной. Я пишу тебе это в каждом письме, и буду писать и дальше. Жаль, что тебе запрещают пользоваться связью, это было бы гораздо удобнее.
Благословенный Морн»
Я
