коснулись его тёплых губ.
— Я тоже, — тихо прошептала в ответ. — Я приеду, как только она очнётся. Не могу уйти, не попрощавшись. Мы и так наговорили друг другу… слишком много…
— Я знаю, — Брайан не отводил взгляда от её лица, изучая каждую эмоцию. — Но я боюсь… Атмосфера здесь…
— Со мной ничего не случится, — она мягко коснулась его щеки, проводя пальцем по жёсткой щетине. — Как только Мелисса придёт в себя, Грань запечатают на десятилетия вперёд. Всё будет хорошо, не переживай так.
Он потянулся к ней, и их губы встретились в долгом, нежном, почти прощальном поцелуе, полном невысказанных обещаний и страха. Они стояли так в тишине раннего утра, всё ещё наполненной тёплым ароматом их постели и совместной ночи, но затем Талли, превозмогая себя, сделала шаг назад, отстраняясь.
— Нам пора.
Брайан лишь кивнул, тяжело выдохнув. Он взял её за холодную руку и крепко, почти болезненно переплёл пальцы со своими, чтобы чувствовать её пульс. Вместе они вышли в коридор. Крепость уже проснулась. Где-то слышались отдалённые шаги, звон клинков, но в коридорах царило напряжённое, зловещее молчание. Шёпоты, долетавшие из-за углов, резко обрывались при их появлении, воины отворачивались, опускали глаза. Они больше не скрывались, все и так знали, что происходит между ними, и ни один встречный взгляд не был добрым. Для многих Талли стала предательницей, запятнавшей честь отца, но она смирилась с этим давно и больше не пыталась ничего объяснять или доказывать. Она просто шла рядом с ним, высоко подняв голову, не скрывая своего выбора, своего счастья, каким бы хрупким оно ни было.
Чем ближе они подходили к покоям Мелиссы, тем ощутимее холодел воздух. С каждым шагом темнота сгущалась, становясь почти осязаемой, давя на виски. Пространство вокруг становилось вязким и тяжёлым, словно ледяной туман, заползающий в лёгкие и оседающий на ресницах. Брайан выдохнул, и его дыхание тут же превратилось в густое, белое облачко пара, повисшее в неподвижном воздухе.
— Никак не привыкну, что в этих стенах можно замёрзнуть даже в куртке, — пробормотал он, поёжившись.
Талли взглянула на него через плечо, и на её бледных губах мелькнула слабая, почти печальная улыбка. Для него это был просто холод, а она чувствовала нечто гораздо большее: живую тьму, что пряталась в каменных стенах, таилась в щелях под полом, шептала из каждой тени. Хаос был здесь. Он струился от спящей Мелиссы, растекался по коридору, касался её кожи холодными щупальцами и нашептывал на ухо древние, бессмысленные слова. Она давно перестала делать вид, что не замечает этого, просто научилась жить с ним.
У дверей, ведущих в покои подруги, стоял юноша с короткими, белыми, как у неё, волосами. Высокий, расслабленно прислонившийся к стене, он скрестил руки на груди в непринуждённой, даже немного дерзкой позе. На поясе висел меч в ножнах, слегка сдвинутый вбок для удобства. Тёмная льняная рубаха, небрежно застёгнутая на груди на пару пуговиц, казалась слишком лёгкой для такого холода. Он тихо, почти беззвучно насвистывал какую-то странную мелодию, делая вид, что ему совершенно
