возражений. — Заседание закрыто. Мы вернёмся к обсуждению завтра, когда страсти улягутся и каждый сможет взвесить свои слова, а не выкрикивать их с пеной у рта.
Один за другим вельможи покидали зал, унося с собой тяжёлые клубы гнева и разочарования. Барон Кроули, проходя мимо Адриана, наклонился так близко, что тот почувствовал запах перегара, пота и дорогих духов, и процедил сквозь сжатые, влажные губы:
— Это только начало, мальчик. Тебе не удержать трон.
Леди Изабелла, ещё дрожа от недавней вспышки ярости, сделала резкий шаг вперёд и, не скрывая презрительной усмешки, бросила барону в спину:
— А вот тебе, Кроули, не удержать голову на плечах, когда придёт час расплаты за твоё предательство. Запомни мои слова.
Дверь с глухим стуком захлопнулась за последним советником, и в опустевшем зале повисла тишина, нарушаемая лишь далёким эхом шагов по коридору. Адриан сидел неподвижно, уставившись на бесформенное пятно вина, расползшееся по дубу стола. Его мысли были такими же тёмными и густыми, лишёнными чётких контуров, перемешивая гнев, унижение и холодный расчёт.
Брайан подошёл неслышно, и его ладонь опустилась на плечо друга.
— Что будем делать?
Адриан медленно поднял голову. Усталость, тенью лежавшая на его лице, мгновенно исчезла и сменилась решимостью. Он ответил ровно, без тени сомнения или страха, глядя прямо перед собой:
— Они хотят войны, Брайан. Они жаждут её, как пьяница — вина, чтобы в суматохе и крови урвать свой кусок. Что ж… они её получат, но не так, как задумали.
Тишину зала внезапно пронзил отрывистый, настойчивый стук в одно из витражных стёкол. Брайан вздрогнул от неожиданности, его брови взметнулись вверх. За тонким цветным стеклом, летала маленькая белоснежная птичка. Её острый клюв без устали барабанил по преграде, а чёрные, как бусинки, глазки с диким любопытством шарили по мрачному залу. Изумление в его глазах сменилось тёплым, лучистым чувством, которое разгладило все морщинки усталости и напряжения, растянуло его губы в беззаботной, почти детской улыбке.
— Ну надо же…, — прошептал он одними губами, и его ноги сами понесли его к высокому окну.
Затвор поддался с неохотным, пронзительным скрипом, впустив в душное помещение порыв свежего, пахнущего дождём, мокрой землёй и далёкими цветами ветра. Птичка, трепеща крыльями, которые на мгновение ослепительно блеснули в пробившемся сквозь тучи луче солнца, метнулась в проём и, сделав круг под сводами, без малейших колебаний устроилась у него на плече. Её цепкие, тонкие коготки мягко впились в дорогую ткань камзола.
— Привет, крошка, — проговорил Брайан, и его голос приобрёл нежность, которую Адриан от него никогда не слышал.
Палец юноши медленно провёл по шелковистой спинке пернатой гостьи, и та в ответ выгнула шейку, её оперение слегка взъерошилось от удовольствия, а из груди вырвалось тихое, довольное воркование. Взгляд его упал на тонкую верёвочку, аккуратно обвитую вокруг её лапки. Он сразу понял, от кого это послание. Движения его стали неторопливыми и невероятно осторожными, когда он развязывал маленький узелок и извлекал крошечный, туго свёрнутый цилиндрик пергамента. В груди у него расцвело знакомое,
