к ней. В тот момент меня совершенно не волновало, что она видит, даже если мою мучительную смерть, меня беспокоило то, что боль испытывала она. Неосознанно я провел рукой по ее волосам. Она широко распахнула глаза. Наши взгляды встретились, в ее глазах мелькнула паника, а потом… Она резко встала, на лице появилась странная решимость, ее грудь быстро поднималась и опускалась.
В моей жизни было много таких моментов – я всегда пользовался успехом у женщин. Это момент, когда муха окончательно понимает, что не может выбраться из паутины, несколько хаотичных отчаянных движений крыльями, и все – ее приговор вынесен, она больше ничего не может сделать, она проигрывает битву пауку. Странно, но в тот раз я не чувствовал триумфа, не чувствовал превосходства и власти над покоренной жертвой. Я отступил, не сказал ни слова, не хотел, чтобы она снова попала во власть моих чар, потому что на самом деле это я безнадежно запутался в ее паутине, а не она в моей.
И она сделала шаг ко мне.
Глава 2. Маяк.
4 год правления Царя Вейта Ритала
Миртес
Морн сидит напротив, глаза опущены, пальцы лежащих на столе рук крепко сжаты. За последний год он располнел, черты лица стали расплывчатыми и невнятными. Он ежится под моим взглядом, мне это нравится, и в то же время вызывает раздражение. Я что чудовище с двумя головами? Или он от моего взгляда превратится в камень?
– Смотри на меня, – приказываю я.
Он поднимает затравленный взгляд. И снова это двойственное ощущение. Ты видишь девчонку, с которой играл в детстве? Нет, ты видишь Великую Царицу Альрата.
– Морн, – я решаю разрядить обстановку, – ну перестань. Не сиди как на светском вечере.
Я откидываюсь на спинку кресла. Мы в одной из моих приемных. Я в отличие от Вейта предпочитаю баланс роскоши и делового стиля, поэтому золото здесь только в виде статуй и рам, обрамляющих картины Сентека. Все остальное выдержано в теплых пастельных тонах. Не люблю, когда посетители не могут сосредоточиться на беседе из-за того, что пялятся на стены.
– Прости, Миртес, – он кашляет. – Я просто снова чувствую себя виноватым.
Да ты все время чувствуешь себя виноватым! Тебе так удобно, быть сразу виноватым за все на свете и из-за этого не принимать никаких решений.
– Все в порядке, Морн, – я сочувственно киваю.
– Прости, что не сказал тебе…
Ты снова ничего мне не сказал.
– … не знаю, почему…
Потому, что ты кусок дерьма.
– … прости меня…
Конечно, извинись еще раз, вдруг это как-то мне поможет.
– Все в порядке, – повторяю я. – Я все понимаю.
Хотя мне сложно это понять.
– Ты принес то, что я просила?
Он кивает, потом, словно нехотя, кладет на стол информационный чип.
– Миртес…
Да, да, да, Миртес, обещай мне, что не причинишь вред Алетре.
– Конечно, Морн, с ней будет все в порядке.
Я не слышу облегченного вздоха, но его лицо очень красноречиво меняет свое выражение.
– Спасибо, – говорю я. – Ты мне очень помог.
Ну еще бы, кто же, кроме тебя, смог бы проникнуть в тайные подвалы храма Аним и достать эту запись? Тут уж без иронии, кроме Морна никто бы мне ее не принес.
– Прости, – Морн отворачивается, – снова я повел себя как трус.
Он вспоминает то, что случилось два года назад. Зря.
– Как он? – спрашиваю я.
Морн пожимает плечами.
– Да разве поймешь?
Не дури мне голову, Морн. Я выжидательно молчу.
–Уже не тот, кого мы знали, – выпаливает Морн, встает и выходит из приемной.
Я провожаю его взглядом, но не останавливаю. Иди, насладись чувством вины. Если бы я не читала всю его переписку с Сентеком, то я бы его остановила и заставила все мне рассказать. Да только зачем? Сейчас у меня нет времени, чтобы продираться сквозь мутные рассуждения Морна. Я смотрю на чип как на ядовитую змею. Конечно, я возьму его, уйду в личные покои и посмотрю, что там записано, но меня не покидает ощущение, что как только я это сделаю, жизнь разделится на «до» и «после». Знаете, есть такие моменты. Их всегда чувствуешь. Я беру чип, кладу на ладонь и словно бы взвешиваю. Ну-ну. Какие ты хранишь секреты? Что ты мне расскажешь? Я поднимаюсь, запираю дверь на замок, и это знак слугам, что я не буду сегодня никого принимать. Потом я прохожу вторую приемную, третью, четвертую, промежуточную комнату, которой так и не дали названия, и наконец-то оказываюсь на своей суверенной территории. Я вставляю чип в планшет и вывожу изображение на стену, которая специально для этих целей оставлена белой.
Я вижу Аним, пока еще пустой, сверяюсь с длительностью записи – четыре часа. Слишком долго, чтобы смотреть ее в режиме реального времени. Я включаю перемотку. Аним, Аним, жрецы в тогах, сначала несколько, потом целая толпа, которая бегает как муравьи по коридору Святилища. Надо же, какое оживление, хотя ни одного посетителя. Вот их становится все больше и больше, и вот они собираются у одной из дверей. Я узнаю расположение. Это дверь к моему отцу, Раксу Гриалу. Умно. Я останавливаю перемотку, включаю звук.
А вот и Вейт, у него на руках ребенок, естественно, Таал Ламит, его сын. У Вейта торжественный вид, он просто великолепен в своих золотых Царских одеждах. Жрецы перед ним расступаются. Вейт подходит к Святилищу моего отца. Один из жрецов открывает перед ним дверь. Вейт с Таалом на руках заходит внутрь. Ракурс меняется, теперь мы внутри Святилища. Вейт стоит в центре, но к статуе отца он не подходит. Жрецы стоят полукругом у двери. Немая сцена длится несколько минут.
– Достаточно? – наконец, спрашивает Вейт.
– Да, мой Царь, – отвечает Тамирн, Верховный жрец Анима, доставшийся Вейту в наследство от Лаира Тарта.
Таал на руках Вейта начинает ерзать. Вейт неуклюже пытается его успокоить. Само собой, ничего у него не получается, и ребенок начинает кричать.
– Ну тише, тише… – лопочет Вейт.
Даже с ребенком справиться не может, что уж говорить об Альрате. Таал Ламит тем временем разрывается от крика. Мне почему-то приходит в голову, что у него великолепные голосовые связки. Голос будет такой, что впору на плацу командовать без микрофона. Я криво улыбаюсь. Вейт, тем временем, поспешно выходит из Святилища отца, так его и не вызвав. Ракурс снова меняется. Жрецы в коридоре низко кланяются, а Тамирн объявляет:
– Великий Бог Ракс Гриал
