смутное представление о том, что делать дальше. Раз Ди Хухо не задалась целью поймать их, то можно было отдохнуть ещё пару дней. Но в то же время ей не терпелось отыскать Юнь Сяо и вытрясти из него ответы на все вопросы. Бог он или нет, это не умаляло злости, которая разгоралась подобно костру от маленькой искры негодования.
Сжав кулаки и шумно выдохнув, Хань И подняла свой рюкзак и, отстегнув верхний карман, проверила содержимое, – на первый взгляд, всё на месте.
– Ладно, нечего сверчков ловить, пойдёмте, – объявила она, закидывая рюкзак на бедро, а с него на плечи.
– Подожди! – опомнившись, Хань Цзишэ преградил ей дорогу. В его глазах читались недоумение и обида. – О какой метке шла речь? Что этот тип сделал с тобой?
– Спас, – жёстко ответила она, застёгивая набедренную пряжку. – Не лучшим образом, но спас. Хотя я не поняла, что это было…
– Не поняла?! Ты?! Согласилась на то, чего не понимала?
– Меня привязали к столбу и собирались отрубить ноги, – подняв грозный взгляд на племянника, бросила Хань И. – Как ты догадываешься, я предпочла избежать подобной участи.
– Но… это…
– Ты всё равно не смог бы ничем помочь, – констатировала Хань И. – Ссориться с этими двумя себе дороже. То, что Юнь Сяо поставил на мне метку, ещё ничего не значит.
– Но нельзя же было это скрывать от меня!
– А что бы ты сделал? Как помог бы? – мрачно поинтересовалась Хань И. – Тут и так опасность на каждом шагу, а если бы полез к этому недобогу, он и убить тебя мог. И что тогда?
– Тут ведь нельзя убить человека.
– Нельзя – местным палачам и монстрам на судилище. А что насчёт городов? Так ли ты в этом уверен? Это добавило бы проблем. Помимо себя, мне ещё и за тебя пришлось бы переживать. Так что под рюкзак, и вперёд.
Уверенно шагнув вперёд, Хань И предпочла не думать, что бежит от разговора. Что толку злиться и возмущаться, никто им не поможет выбраться из этого места, поэтому оставалось полагаться только на себя.
– Не веди себя, как отец, – обиженно бросил Хань Цзишэ. – Он тоже ничего не сказал и уехал в горы, когда поссорился с мамой. Она сказала, что я бы ничем не помог. А потом мы узнали, что он погиб. Не будь эгоисткой, я не хочу и тебя потерять, зная, что что-то мог сделать, чтобы это предотвратить.
Вот так припомнил горькую истину. Однако в этой ситуации Хань Цзишэ действительно ничем не мог помочь, да и если бы смог, то какой ценой? Хань И не желала рисковать понапрасну, да и отвечать на его упрёк было выше её сил. Поэтому, устало вздохнув, направилась в храм. К очередному испытанию, к очередному страху погрязнуть в ужасах и боли. К очередной возможности если не умереть, то потерять дорогого человека.
Глава 14
Бегство от грехов
Они молча взялись за руки перед проходом к следующему судилищу. Чувствовалось, что Нань Гуацзы хотел что-то сказать, вероятно, попросить остаться на несколько дней, чтобы отдохнуть, раз за ними никто не гнался. Однако мрачное настроение спутников вынудило его хранить молчание.
Несмотря на дурное расположение духа, Хань И не спешила бросаться навстречу приключениям. Она обратила внимание на информационные таблички на стенах узкого мрачного коридора. Перед входом в очередное судилище их приветствовали перечисление грехов и требование преклонить колено в вымаливании снисхождения у великого Угуань-вана[82] .
Протянув руку Хань Цзишэ, чтобы войти в судилище вместе и не оказаться разбросанными по зоне испытания, она с раздражением отметила, как он демонстративно отвёл взгляд и неохотно взял её ладонь в свою. Нань Гуацзы, словно пиявка, вцепился в свободную руку Хань Цзишэ, но хотя бы не слишком откровенно лип к нему. Видимо, Хань И не вызывала у него такого же доверия, да и ему хватило ума не прятаться за спиной женщины.
Путь к четвёртому судилищу по, казалось, бесконечному коридору оказался довольно долгим. Пламя свечей трепетало от жаркого ветра, задувающего из каньона, в котором они оказались. Оглянувшись и убедившись, что коридор позади заполонила густая тьма, Хань И отпустила руку племянника и внимательно осмотрелась.
Четвёртое судилище отличалось тем, что представляло собой каменный массив. То тут, то там поднимались скалы разной высоты, большая часть которых уходила ввысь, теряясь в серой дымке. Пространство освещали огненные прожилки, рассекавшие чёрный камень, отчего всё больше возникало ассоциаций с европейским адом.
В ушах зазвенело, отчего Хань И нахмурилась. Не хватало ещё, чтобы в такой обстановке разыгралась мигрень.
Коридор храма вывел их на скалистый выступ, подойдя к краю которого, Хань И увидела бурную реку, точившую камни.
«Вот, значит, откуда этот шум в голове», – с облегчением подумала она, однако тут же усомнилась в собственных заключениях. Как она могла не узнать шум воды, бившейся о камень? Но эти мысли сразу отошли на второй план, когда она почувствовала зловоние нечистот, поднимавшееся снизу. Похоже, на дне каньона текла не просто река, и убеждаться в своих догадках не хотелось.
– Нам что… прыгать туда? – с ужасом глянув вниз, неуверенно спросил Нань Гуацзы.
– Не думаю, что это разумное решение, – с сомнением отозвался Хань Цзишэ. – Разве что от безысходности.
– И что нам делать? Тут же просто скала… А ведь я говорил, что нужно было остаться ещё на несколько дней. Это место не терпит тех, кто бросает ему вызов. Что же теперь с нами будет?..
– Нам наверх.
Строгий голос Хань И пресёк испуганное лепетание, заставив парней обернуться. Она стояла у каменной стены с неровным рельефом, тянувшейся вверх на пару чжанов. Другого пути Хань И просто не нашла, а судя по выступам, наверх по силам забраться даже ребёнку. С их снаряжением, особенно обувью, это не составит труда, – Ди Хухо будто знала, что ожидало их впереди, и возвращение рюкзаков пришлось как раз кстати.
Но не всё оказалось так легко, как развернуть ладонь[83].
– И как же нам наверх-то подняться? Карабкаться по этим камням?
Тут уже сам вопрос говорил о плохой физической подготовке Нань Гуацзы, но одного взгляда на его побледневшее лицо хватило, чтобы вызвать у Хань И не столько злость, сколько недоумение.
– Разве у оперных актёров не должно быть хоть какой-то физической подготовки? Зарядки по утрам? Цигун[84]?
– Госпожа слишком идеализирует оперных певцов. Но цигун не творит чудеса с моими физическими навыками, я могу только петь…
– Хань И, прекрати
