к Гэрэлу и, как только увидел его, коротко, без церемоний сказал:
– Господин генерал, его величество император Вэй согласился с вашими требованиями и просит отпустить госпожу Шэнь домой.
Он протянул Гэрэлу бумаги. Рисунок черепахи, обвитой змеей – ни много ни мало, императорская печать Юйгуя. Посол старательно смотрел в сторону; он знал содержание переписки, и ему требования Гэрэла казались унизительными – в общем-то, такими они и были. Но что делать – любовь зла.
– Я рад, что дело разрешилось мирно. Госпожа Шэнь свободна.
Посол хотел увести Янфэй, она обернулась и бросила на него яростный взгляд.
– Благодарю за совет, – холодно бросила она. – Знаете, я, возможно, ему последую. Выйду замуж за императора и приложу все усилия, чтобы укрепить свою страну и разрушить вашу.
– Осмелюсь сказать, госпожа, – неловко произнес посол, – император только что договорился о женитьбе на принцессе из Чхонджу. Брачное посольство уже в Пхёнвоне.
– Боюсь, вы опоздали, госпожа Шэнь, – вежливо сказал Гэрэл. – Раньше надо было думать.
Одним из условий освобождения Янфэй, которые он перечислил в письме юйгуйскому императору, была его немедленная женитьба на одной из дочерей Токхына. Законы Юйгуя разрешали императору иметь только одну жену – и наделяли ее весьма значительной властью.
Это означало честный, прочный, долгий союз с Юйгуем. Гэрэл даже чуточку гордился тем, что это придумал. Идея, не сработавшая с Рюкоку, в случае с Юйгуем должна была принести даже больше пользы.
– Осмелюсь спросить – какая из дочерей императора Токхына станет супругой нашего императора? – уныло спросил посол.
Янфэй тоже вопросительно посмотрела на Гэрэла, и он впервые увидел в ее глазах не злость, а беспомощность и растерянность.
Ему бы, возможно, даже стало жаль ее, но на свете есть вещи гораздо хуже, чем невозможность выйти замуж за любимого человека.
Джин-хо, которая до этого момента тихо сидела в углу, сказала:
– Я.
Янфэй уставилась на недавнюю тюремщицу с немым удивлением. А та повторила очень твердо:
– Это буду я. Прости, Янфэй.
Глава 13. Любовь
Как ни удивительно, брак с императором Юйгуя был собственным решением Джин-хо. Эта идея пришла к ней вскоре после встречи с Янфэй. Видимо, разговоры с ней что-то поменяли в мировоззрении Джин-хо.
– Я не дам тебе выдать Ильджон или кого-то еще из моих сестер за юйгуйского императора. Сама за него выйду. Что думаешь об этом? Если ты меня поддержишь, отец не будет возражать, хоть я и младшая.
– Но зачем это тебе? – спросил Гэрэл.
Джин-хо озвучила его собственные недавние мысли, сказав:
– Янфэй стала бы хорошей правительницей. Может быть, слишком хорошей. А Ильджон – я люблю Ильджон, но она не очень-то умна, ей не стать помехой Янфэй.
Это была полуправда: не то чтобы все десять сестер Джин-хо были глупы, вовсе нет. Но Джин-хо, должно быть, осознала, какие перспективы открывает этот брак, и хотела их для себя, а не для кого-то другого – вполне понятное желание…
Так начался их последний разговор, который он потом не раз вспоминал.
– Мне нравится Янфэй. Она умная, – добавила она. – Все время читает книжки, совсем как ты, и умеет писать, и столько всего знает. И сильная. В смысле, в бою или в драке от нее толку мало, она по-другому сильная, но это тоже здорово. При других обстоятельствах мы с ней могли бы стать подругами.
– Выйти замуж за ее любовника – странный способ выразить симпатию.
Джин-хо хихикнула.
– Пусть себе любятся. На кой мне этот император-философ? При дворе наверняка найдется пара красивых юношей для меня. Но если она будет мне мешать – найду способ от нее избавиться.
– Какая из тебя императрица? Ты же всегда говорила, что хочешь стать командующим тысячей или стратегом.
– Я уже не ребенок, Гэрэл. Я поняла, что вести войну можно не только мечами и луками.
– Не пойму, зачем тебе это, но, конечно, поддержу тебя, раз ты просишь.
Они расположились в его шатре. Джин-хо сидела, доверительно прислонившись к его плечу, и прихлебывала из фляжки что-то крепкое.
Гэрэл надеялся, что в Юйгуе она расстанется с тягой к алкоголю; она слишком умна, чтобы не понимать, что от императрицы, которую уважают подданные, не должно все время пахнуть вином.
Ей тоже надо будет научиться читать и писать; придется потрудиться, но она справится. И хоть никто и не будет ограничивать ее свободу насильно, вскоре ей станет не до лошадей и состязаний в стрельбе. Да и вообще она превратится в совсем другого человека; государственные дела и интриги, в которые она неизбежно окунется, плохо сочетаются с прямотой и открытостью. Джин-хо научится носить многоцветные шелка, расшитые серебром и золотом, и подбирать цвета и узоры сообразно случаю и времени года. Растрепанные косы с глиняными бусинками сменятся на изящную прическу и височные подвески в два ряда…
– Знаешь, я когда-то думала, что выйду замуж за тебя, – сказала она, теребя одну из этих самых косичек с бусинами. – Это было бы, ну, понимаешь, логично, ты ведь правая рука моего отца и все такое… Думаю, я была в тебя немного влюблена.
Гэрэл удивился. Пробивая дорогу к власти любыми доступными путями, он, конечно, обдумывал возможность женитьбы на одной из дочерей Токхына. Но о Джин-хо в таком ключе никогда не думал.
– Что, никого лучше не нашла? – довольно грубо сказал он, скрывая неловкость.
– А почему ты решил, что чем-то хуже других? – в свою очередь удивилась она.
– Почему? – он резко повернулся к ней. – Ты, наверное, забыла, как я выгляжу – так посмотри…
Она выдержала его взгляд, улыбнулась.
– Ты не такой, как все – ну и что с того? Люди всегда влюбляются в тех, кто непохож на остальных. Самые красивые наложницы в гареме моего отца – с юга, а ведь белой крови в них гораздо меньше, чем в тебе.
Он не знал, как отреагировать на это неожиданное признание. Наверное, ничего глупее нельзя было сказать:
– Я думал, ты, наоборот, меня недолюбливаешь.
– Не знаю. Иногда – да. Но иногда казалось, что мы могли бы стать друзьями.
– Наверное, мы и есть друзья, – осторожно сказал он. Это была правда: если он кого и мог назвать другом, то разве что Джин-хо. По крайней мере, она не боялась его.
– Нет, я не
