ветер все же задевает его, отбрасывая в сторону. Он кувыркается, но встает без повреждений, благодаря барьеру.
Пора действовать активнее — может, даже в ближнем бою. Я быстро создал печать ускорения; мир после ее активации замедлился, как всегда. Пока медведь отвлекся на гвардейцев, я рванул вперед. Длинный клинок в правой руке имитировал удар в морду — монстр зарычал, уплотняя щит воздуха спереди.
Но я сделал резкий рывок в сторону, заходя с фланга, и коротким клинком рубанул по лапе изо всех сил. Шкура толстая — убить сразу не вышло, но кровь хлестнула фонтаном. Медведь повернулся, раскрывая пасть; поток воздуха ударил в меня. Я активировал печать барьера и воздух, повинуясь моей воле, уплотнился передо мной, приняв удар и рассеяв его с гулом.
Вихрь обтекает меня, только волосы треплет. Гвардейцы используют то, что я отвлек монстра на себя.
Виктор, уже тяжело дыша, посылает сжатый вихрь в спину медведя, сбивая его равновесие. Алексей, стиснув зубы, бьет шипами в задние лапы. Монстр падает на колени, рев эхом. Петр швыряет шар в открытую пасть. Щит слаб, огонь проникает внутрь, медведь кашляет дымом, глаза слезятся.
Медведь в ярости. Его аура буквально взрывается. Вокруг него формируется мини-торнадо, отбрасывая ближайших гвардейцев. Алексея и Виктора толкает назад, но они держат щиты: Виктор усиливает свой вихрь, противостоя, Алексей встает стеной земли.
Никто не пострадал, только земля взрыта. Я использую момент. Создаю довольно специфическую печать ослабления, по идее, она просто должна несколько успокоить монстра, сделав его чуть более медлительным. Думаю, что даст нам секунд двадцать форы, не более того, но этого должно быть более чем достаточно.
Аура монстра тут же тускнеет, сопротивление слабеет, щит становится тоньше. Гвардейцы, видя это, тут же начинают давить еще больше.
Григорий и Иван, вернувшись в строй, стреляют снова. Стрелы теперь пробивают щит частично, одна царапает плечо, вторая вонзается в бедро. Каждое попадание отзывается уже куда более тихим ревом медведя. Монстр хромает сильнее, кровь течет. Петр, все еще не восстановив дыхание, с явным трудом посылает цепочку огненных шаров. Все три подряд бьют в бок, опаляя глубоко, плоть в ране дымится из-за воздействия магии огня.
Я маневрирую ближе: активирую печать анализа, чтобы увидеть слабые точки. Печать анализа тут же подсвечивает мне шею противника. Там его аура заметно тоньше. Медведь замечает, прыгает на меня, лапы как тараны, воздух уплотняется для удара. Я уклоняюсь, печать ускорения помогает. Скольжу в сторону, длинным клинком рублю по лапе в полете.
Рана глубокая, кость скрипит. Медведь приземляется неловко, рев переходит в хрип. Гвардейцы не дают передышки. Виктор сжимает воздух вокруг головы медведя, душит вихрем, монстр кашляет, пытается вдохнуть. Алексей посылает шип в брюхо. Пробивает, внутренности кровоточат. Петр добивает огнем, шар в глаз, взрыв ослепляет.
Медведь слабеет, но все еще опасен. Он резко создает поток воздуха вокруг себя, который отбрасывает всех, кто был рядом. Щиты гвардейцев не выдерживают, и они отлетают на пару метров. В этот же момент моя печать ослабления перестает действовать, мой щит едва справляется, но я уже у шеи противника, в которую тут же втыкаю оба меча, а затем, создаю огненный шар, направленный прямо в шею к медведю.
Несколько секунд будто бы ничего не происходит, а затем, я чувствую, как аура медведя резко начинает гаснуть, а сам монстр заваливается на бок.
Я подошел к нему, вытащил свои клинки из шеи поверженного зверя и, чтобы убедиться в том, что монстр точно умер, воткнул ему клинки прямо в глазницы. Даже если до этого у него был шанс выжить, то теперь точно нет — я пробил ему мозг.
— Ваше благородие, — обратился ко мне тяжело дышащий Виктор. — Ну вы даете.
— Да уж, монстрик неслабый попался, — улыбнулся я. — Но, возились мы с ним, откровенно говоря, долго.
— Главное, что удачно, — сказал вдруг Григорий.
— Это да, — кивнул я. — Давайте его быстро разделаем. А то, нам сегодня по плану еще довольно далеко нужно пройти.
Глава 19
По итогу, с медведя удалось добыть огромное количество полезных и не очень материалов. Было их настолько много, что, в целом, на этом можно было спокойно заканчивать наш поход, но он, естественно, не останавливался на этом.
После боя и разделки медведя нужен был небольшой перерыв, чтобы бойцы могли отдохнуть и восстановиться. И, конечно, необходимо обработать и перевязать раны, ведь не зря же я брал с собой запасы алхимии. После чего мы продолжили путь.
Горностай, будто бы чувствуя вину за то, что никак не смог помочь в бою, активно бегал, указывая на различные, довольно полезные растения, которые я спокойно добывал.
Иногда он притаскивал их в зубах, видимо, доставая из тех мест, куда мне было бы сложно пролезть. Благодаря этому уже к вечеру запас добытых материалов превышал в два раза ту минимальную планку, которую я себе по ним ставил.
Но, безусловно, главный итог — это не материалы, а то, что я смог, наконец-то, увидеть своих гвардейцев в полноценном боевом состоянии, когда им приходится выкладываться на полную.
И… могу смело говорить, что я полностью доволен тем, что увидел. Мои бойцы явно не пропускают тренировки и главное — прекрасно умеют работать друг с другом в связке, при этом довольно быстро адаптировались под мою тактику ведения боя.
При этом было заметно, что гвардейцы стали относиться ко мне явно намного лучше. На самом деле, это неудивительно. В их глазах, несмотря на то, что я уже демонстрировал свои способности, я все еще оставался аристократом, который, может быть, и неплохо владеет магией, однако в реальном бою они меня не видели и вполне естественно предполагали, что я буду в нем, скорее, обузой, чем помощью. Это как раз было вполне нормально.
А в этот поход я им смог продемонстрировать, что не просто владею своей силой, но еще и спокойно могу ею пользоваться, даже во время реальной угрозы. Более того, я не белоручка, которая боится замараться, и спокойно могу разделать монстра и полезть на передний план атаки, приняв на себя основной урон, чтобы помочь другим.
Мы уже практически вышли из Аномалии, даже горностай уже куда-то убежал, как ко мне подошел, сравнявшись со мной по скорости, Виктор.
— Ваше благородие, — очень тихим голосом начал он, — позвольте высказать пару мыслей?
— Да, конечно, — кивнул я.
Как я уже неоднократно отмечал,
