часто путали с Чужими, особенно если те выделялись среди обычных людей так, как Гэрэл. На этом фоне необычность даосов несколько меркла.
В одном сходились жители всех стран и краев: даосов никто особенно не любил. Просто потому, что те сами никого не любили и, в отличие от последователей многих других учений, отнюдь не считали, что для достижения просветления надобно совершать добрые дела. Хотя, по правде сказать, что там они себе считали, никто толком не знал. Но что их не любили – факт. Интересовались, где-то уважали, побаивались, где-то – ни то, ни другое. Но не любили.
Сам Гэрэл до поры до времени был к такому явлению, как даосы, равнодушен – точнее, просто не имел никакого определенного мнения по их вопросу. Потому что ни разу всерьез с ними не сталкивался.
Но настал день, когда Гэрэл твердо усвоил, что даосов следует бояться.
Если увидишь даоса – беги от него так далеко, как только возможно.
Даос, постучавший в ворота императорского дворца, именовал себя Ху-сяньшен – Господин Лис.
Он оказался вовсе не похож ни на священнослужителя, ни на почтенного мудреца. Лицо Господина Лиса красноречиво свидетельствовало о частых нарушениях режима сна и любви к бурным возлияниям. Предыдущий вечер мудрец – судя по всему вышеописанному да по синяку на скуле – как раз провел в каком-то кабаке. И одежда его больше походила не на халат монаха, а на наряд бродяги или разбойника. Словом, вид у этого человека был самый мошеннический из всех, что Гэрэлу доводилось видеть.
И главное – он был Чужим. Самым натуральнымяогуай, о которых сплетничали дети и старики всех Срединных Царств, остроухим и раскосоглазым. Мало того, он был не только Чужим, но и «белой кровью» – совсем как мать Гэрэла.
Он был не молод, но и не стар. Волосы, как и сказал мальчишка-слуга, рыжие, как у водяного, и короткие, несмотря на то что даосам положено их отращивать. Удлиненный разрез глаз. Узкое лицо с острыми чертами. В памяти Гэрэлаяогуай были странными, но красивыми, а этот словно целиком состоял из углов и ломаных линий. В глазах сверкала какая-то безумная искорка. Все в нем было неприятным, все кричало: я – не человек.
(И уж конечно, никакой не монах. Хотя кто их разберет, этих даосов.)
– Приветствую почтеннейшего Сына Неба и его прославленного генерала, – сказал даос. Говорил он неторопливо, смотрел оценивающе. Ни грамма почтительности в его голосе не было, Гэрэлу даже показалось, что в голосе Господина Лиса скользнула насмешка. Впрочем, Токхын, казалось, ничего не заметил. Император глядел на гостя зачарованно, как на прекраснейшее в мире видение.
– Дошло до меня, государь, что вы интересуетесь тайной вечной жизни.
Император покосился на Гэрэла, явно испытывая недовольство от того, что он слышит этот разговор; тот сделал непроницаемое лицо.
– Интересуюсь, – тихо, словно стесняясь сказанного, подтвердил Токхын.
– Я хочу провести один эксперимент, который, возможно, вас заинтересует.
– Вы – лекарь? Чем вы, собственно, занимаетесь? – спросил Гэрэл.
Даос холодно посмотрел на него.
– Я ученый, – сказал он. – И хотел бы поговорить с императором наедине, если не возражаете.
Токхын замешкался, но любопытство пересилило здравый смысл, и он кивнул:
– Ты уж не обессудь, Гэрэл…
Гэрэл, недоумевая, вышел.
– Видел, на столбе на главной площади висит красивый парнишка… – услышал он перед тем, как захлопнулась дверь.
Глава 17. Некоторые сведения о сверхъестественных явлениях и существах
О чем говорили целый час император и рыжийяогуай – Гэрэл не знал.
По окончании разговора Токхын приказал снять тело бывшего владыки Рюкоку со столба. Его принесли во дворец, вымыли и переодели.
Затем начало твориться что-то совсем странное: император прогнал слуг, снова позвал Гэрэла – единственного, кому хоть сколько-то доверял – и приказал самому взять тело и следовать за ним к Господину Лису, которого разместил в покоях для гостей.
Слуги успели переодеть мертвого Юкинари в чистую простую черную одежду. Гэрэл, подняв на руки тело, подивился тому, каким легким оно было, даже несмотря на трупное окоченение. Совсем как у девушки или ребенка. Хотя по сравнению с соотечественниками умерший император был высоким.
Некогда аккуратная прическа Юкинари растрепалась, одна из прядей – та самая, слишком короткая – опять выбилась и падала на лицо. Гэрэлу захотелось поправить ее. Он поискал какую-нибудь заколку, но без толку – у него ничего подобного никогда не водилось.
– Что вы хотите с ним делать? – спросил Гэрэл Токхына по пути.
– Мой гость собирается использовать это тело для эксперимента.
Это Гэрэл и так уже слышал.
– И в чем заключается эксперимент?
Император замялся, после паузы туманно ответил:
– Если эксперимент пройдет успешно, я окончательно уверую, что в мире есть вещи, намного превосходящие наше понимание.
Видно, гость забил ему голову какой-то новой чепухой о волшебстве. Токхын знал, как скептически Гэрэл относится к этому его увлечению, поэтому и не спешил делиться подробностями.
– Благодарю за приглашение погостить, почтенный государь, – сказал Ху-сяньшен. Он лениво тянул слова и не выглядел ни благодарным, ни даже удивленным, словно в том, что император Чхонджу пригласил незнакомца пожить в собственном дворце, не было ничего необычного.
– Располагайтесь, – с непривычной вежливостью сказал Токхын. – Ваши вещи скоро доставят.
– Благодарю. Мне понадобятся мои книги и инструменты. Тело надо забальзамировать, набить пряными травами – оно ведь уже не первой свежести.
– Слишком поздно? – обеспокоенно спросил Токхын.
«Поздно – для чего?»
– Нет, но лучше не тянуть, не то некрасиво получится, – ответил Ху-сяньшен и отчего-то засмеялся собственным словам, будто удачной шутке. – Да вы положите его куда-нибудь, давайте посмотрим…
Гэрэл положил тело Юкинари на кровать. Это действие вызвало у даоса реплику возмущения:
– Я здесь вообще-то спать собирался, господин генерал!
Но интерес быстро пересилил недовольство: он присел на кровать рядом с телом и стал его разглядывать.
Приподнял руку Юкинари, хмыкнул при виде разрезов на предплечьях.
– Ох уж эти молоденькие красавцы, чуть что – так сразу вены резать, – высказался он. – Досадно, что материал так грубо испорчен. Может быть, вас устроит какой-нибудь другой… экземпляр?
– Нет, – жестко сказал Токхын, внезапно превратившись из гостеприимного хозяина в сурового владыку. – Я хочу, чтобы вы проделали это именно с ним. Если, конечно, и впрямь в состоянии это сделать, а не просто хвалились.
Даос оскорбился.
– Кто-о-о-о?! Я-а-а-а-а?! Да
