отца, Благословенного Джалана. Он говорил:
– Не верь ему, Морн. Как бы тебе ни казалось, что ваша дружба вечна, однажды он предаст тебя. Ты родился богатым, он – бедным. Эта разница между вами не исчезнет никогда. Он для тебя чужой и всегда будет чужим.
Что ж… Благословенный Джалан, как это ни печально, оказался прав. Одним коротким разговором Сентек перечеркнул все. Был «я» с одной стороны и «они» с другой. Именно поэтому «они» и не стали оживлять Алетру сразу – чтобы шантажировать меня и тем самым обеспечить свою безопасность. А Сентек прекрасно знает, что я могу отвадить от них и Миртес. Ну что ж… Так тому и быть. Только не забывай, Сентек, я больше не жирный неповоротливый мальчишка. Я – Благословенный Морн, Верховный жрец Анима.
Миртес прислушивается к моему совету – не трогает их. Они перестают скрываться. Я знаю, где они – селятся в столице Желтой земли Тареире. Думаю, что это временно. Как только разрешится дело с Алетрой, они снова исчезнут, на этот раз уже так, что найти их будет практически невозможно.
Я получаю письмо. Время и место, никаких подробностей, но я понимаю, кто его отправил. Мы с Алетрой летим на Желтую землю. Она все еще без сознания, ужасно похудела, уже похожа не на человека, а на скелет, обтянутый кожей. Место оказывается затхлым подвалом на окраине Тареира. Там я нахожу еще одну записку. Алетру нужно оставить одну до утра. Если они – снова это «они» – заметят слежку, то ничего не будет. Я подчиняюсь. Что мне еще остается? Утром я возвращаюсь. Алетра лежит на матрасе, накрытая одеялом. Рядом с ней бутылка воды и миска с вяленым мясом, которое так популярно на Желтой земле. Когда я вхожу, она открывает глаза и смотрит на меня. Она слаба, но она жива. Этого мне достаточно. Когда я пытаюсь ее расспросить, она не может вспомнить ничего из того, что произошло на Инсонельме.
Мы возвращаемся на Альрат. Миртес вызывает меня, пытается что-нибудь узнать, но я просто говорю, что молился на Желтой земле, и Боги даровали Алетре исцеление. Миртес не верит ни единому моему слову. Она знает, чего стоит вера в Богов в нашем мире. Алетра медленно восстанавливается. Великая Царевна и Великий Архитектор исчезают из Тареира. Миртес в ярости.
– Поэтому ты отговаривал меня к ним ехать, да? – рычит она, и ее волосы вздымаются как грива от резкого движения головы. – Снова помогаешь ему спрятаться? Ты за это ответишь, Морн!
Не отвечу, и мы оба это знаем. Потому что если не будет Верховного жреца храма Аним Морна, то не будет никакого Великого Царя Хескаана Хмаса. В моей власти снова вернуть настоящих Богов, и тогда станет известно, что никто никогда не благословлял Миртес править наравне с Таалом Ламитом. Альрат в моих руках. По крайней мере, пока. И Миртес слишком умна, чтобы этого не признать. Пока я жив, она не достигнет абсолютной власти. Сказать по правде, она никогда ее не достигнет – история сыграла с ней злую шутку. Да только вот хочет ли она все еще эту власть? О нет! Упрекнуть ее не в чем. Со времен освобождения от Хольг Альрат никогда не жил так благополучно: люди довольны, сыты, Миртес фанатично внедряет все возможные нововведения, освобождающие нас от кабальной торговли с Инсонельмом, но благополучие не тождественно величию. У этого времени нет героев, да и само существование Сентека, великого фаворита, который вдруг прилюдно предает свою госпожу, не укрепляет ее авторитет. Его женитьба на Нефис делает Миртес посмешищем. Скорая казнь сделала бы ее еще большим посмешищем. В этой партии она не может выиграть, Сентек это понимает и пользуется этим.
Я рассказываю все Алетре.
– Он всегда был продажной тварью. Не понимаю, как ты этого не замечал, Морн. Только я всегда буду рядом с тобой. Я всегда любила тебя и буду любить.
Она никогда меня не любила, просто я был для нее удобен. Но у меня нет сил ей не верить. Обратная сторона могущества в том, что ты не можешь никому доверять. Я готов убивать людей, но оказался не готов к тому, что вокруг меня не будет ни одного искреннего человека.
– Роди мне детей, – прошу я.
– Конечно, – она улыбается.
Только она снова врет, этого никогда не будет, потому что наши с ней дети могут сыграть роль в истории, которая будет невыгодна Таалу Ламиту, а Таал – единственный, кого Алетра любит по-настоящему. Нас с Миртес никто никогда не любил, и это притягивает нас друг к другу. Вечного триумвирата Сентека, Морна и Миртес больше не существует. Все встало на свои места. Пропасть стала бездной.
Я ищу шесемт. Это не так уж и сложно, потому что за годы формального противостояния с храмами они потеряли осторожность. Их игры в секретность – больше для антуража и репутации, чем для того, чтобы спрятаться по-настоящему. Я экспроприирую один из мелких, почти заброшенных храмов и устраиваю там что-то вроде тюрьмы. Шесемт допрашивают, пытают. Я пытаюсь найти того, кто может если не исправить то, что сделала Канитар, то хотя бы найти того, кто подтвердит мне ее угрозу – если умрет она или Сентек, Алетра тоже умрет. Никто из шесемт ничего не знает. К тем, кто соглашается сотрудничать, я привожу Алетру, но они лишь разводят руками, не могут понять, что именно сделала Канитар, хотя подтверждают, что она что-то сделала с чипом Алетры. Я приказываю их убивать, не только потому что они бесполезны, но и потому что с этой заразой уже пора заканчивать. Слишком долго Аним смотрел на них сквозь пальцы, и вот результат – появляется Канитар, возможности которой неизвестны никому. Та-Нечер дали ей не только новую жизнь, но и власть, о силе которой никто не мог и помыслить. Месяцы спустя мне, наконец-то, попадается нужный человек. Это старик, у которого какой-то особый статус из-за его выдающихся способностей. Он говорит мне, что Канитар действительно связала жизнь Алетры, но только со своей жизнью, а не с жизнью Сентека. Хитро. Если с Сентеком что-нибудь случится, Канитар покончит с собой, и Алетра все равно умрет. Должен быть способ разрушить эту связь. Это могли бы сделать на Та-Нечер, но они уже ушли слишком далеко. Ни Мирраеру, ни Инсонельму так и не удалось вступить с ними в контакт, насколько мне известно. На этот раз Та-Нечер прошли сквозь наше небо, не оставив следа. В следующий раз все
