существует. Бабушка Люсьена разузнала, где это лечение найти!
– Что значит «на сносях»? – буркнул Люсьен.
– У Селин был круглый живот, полный жизни. Ребенок уже подрос и отличался сильным сердцем, в точности таким, как у тебя.
– Но тогда… Гидеон не мог быть его отцом, – заключила Зора.
– Я тоже так думала, – согласилась Чун. – Но Селин и Гидеон были твердо убеждены в обратном.
– Но это же… – Зора хотела сказать «невозможно», однако Чун ее перебила.
– Дитя мое, мне ли тебе объяснять, что в этом сложном деле была замешана магия. Хотя я и не знаю какая.
– Та же, что избавила от болезни Гидеона, – предположил Люсьен явно быстрее, чем Зора, включившись в игру в детективов.
Чун отступила на шаг и оглядывала завершенную работу: обмазанный с головы до ног кроваво-костной мазью Люсьен выглядел как бальзамированная мумия. Кажется, Чун была довольна произведенным эффектом, потому что удовлетворенно кивнула и скомандовала:
– Можешь одеваться.
Люсьен выпучил глаза:
– Разве мне не нужно сперва смыть эту гадость?
– Мазь должна впитываться в кожу как минимум час, только тогда мы получим необходимый результат. Простым целебным снадобьям, чтобы подействовать, требуется время. В отличие от рецептов кровавой магии, – ответила Чун.
Люсьен жалобно посмотрел на Зору, но та лишь пожала плечами. К сожалению, Чун сказала правду. Как бы Люсьену ни было неприятно вдыхать запах крови или натягивать поверх мази более или менее чистую одежду, он смирился. Но сделал он это с присущим ему недовольным видом.
– И что же потом? – поинтересовалась Зора.
Услышав нетерпеливые нотки в голосе Зоры, Чун понимающе улыбнулась.
– Селин родила ребенка в Нефритовом храме. Здорового мальчика, которого она назвала Ругоном.
– Отца Люсьена! – воскликнула Зора.
Она была счастлива. По крайней мере какое-то время. Но через несколько дней после рождения ребенка между ними словно пробежала черная кошка. Хрупкое согласие, существовавшее между нею и Гидеоном, кажется, было нарушено. Все чаще я слышала, как они ссорились. Селин не доверяла ни мне, ни кому-либо из других целительниц. Из обрывков их ссор я смогла понять, что Гидеон был убежден: ребенок должен обладать магическими способностями или уметь обращаться. А Селин с ним спорила. Я присутствовала при распределении. Наши наставницы проверяли мальчика на наличие магического потенциала. Они не смогли добиться ни малейшей искры.
– У моего отца действительно нет магических способностей, – подтвердил Люсьен.
– Совершенно верно. Селин настаивала на этом, но Гидеон, похоже, отказывался ей верить. Однажды я даже услышала, как он в сердцах кричал, что она ему врет. Он думал, что она скрывает от него магию ребенка. Его ярость была такой сильной, такой ощутимой, что мне стало страшно за Селин. Когда я заговорила с ней об этом, она заверила меня, что все в порядке. Но по глазам я видела, что это неправда. Селин тоже места себе не находила. Через два дня она исчезла. Покинула храм, не простившись, не оставив никакого сообщения. Никто не знал, куда она ушла. Гидеон терялся в догадках. – Чун вздохнула. – Я всегда думала, что она скроется: уедет на континент, как можно дальше от Бухты Магнолия. Сегодня вы появились на пороге как гром среди ясного неба. Оказывается, все это время Селин была совсем недалеко!
В голосе Чун Хуа чувствовался надрыв. Потеря давней подруги далась ей тяжело. Все эти годы они провели в разлуке. А ведь могли бы найти друг друга и снова начать общаться. Но теперь было уже поздно.
Точно так же и Зоре было поздно спасать брата. Мысль об утрате Наэля причиняла ей физическую боль. Она даже не помнила его лица и не могла погоревать от души, выплакать свое горе. Зора набрала в легкие воздуха и, тряхнув головой, словно так можно было прогнать безрадостные мысли, спросила:
– А что стало с Гидеоном после ухода Селин?
– Несколько дней он оставался в храме, явно ожидая, что Селин вернется. А потом исчез. Так же безмолвно, так же не простившись, ускользнул из храма. С тех пор я ничего о нем не слышала.
Куда же он уехал? Бросился на поиски бабушки Люсьена? Она пряталась от него в глуши все эти годы? Так вот почему она не общалась с подругами из Нефритового храма? Чтобы Гидеон ее не нашел?
Может быть. Что толку гадать? Все равно мы можем быть уверены только в одном: Ругон де Лакур и его жена Амалия годы спустя учредили компанию «Медикаль де Лакур». Фармацевтическая компания за десятилетия стала крупным концерном Бухты Магнолия, вошла в холдинг, а фамилия де Лакур красуется на многочисленных магазинах и предприятиях, расположенных на островах. Кого ни спроси, все знали в лицо основателя компании господина Ругона де Лакура. Если бабушка Люсьена действительно хотела спрятаться, она должна была бы препятствовать коммерческому успеху сына.
– И что теперь? – спросил Люсьен, одевшись.
Простой короткий вопрос чудесным образом помог Зоре собраться с мыслями. Да. Какой план? Допустим, они собрали информацию. Но какую пользу из нее можно извлечь, понятия не имели.
Чун тяжело вздохнула. Она плотнее затянула на себе фолиар и надела парик – явно готовилась принять следующего пациента, и это означало, что разговор, по ее мнению, был закончен.
– Как думаете, где может скрываться Гидеон? – спросила Зора. После смерти бабушки Люсьена его дед был единственным, кто знал, что тогда произошло на самом деле.
Чун отрицательно помотала головой:
– Нет, я рассказала все, что знала. Могу поделиться своей догадкой. – У Зоры и Люсьена никаких догадок не было, так что они были благодарны. Чун была их последней надеждой. Все остальные следы терялись в песке времени. – Вообще-то, вы не так уж и хотите найти Гидеона. Единственное, что вам нужно, – это лечение, значит, вы должны искать источник, как Селин и Гидеон, и повторить их путь – они тогда подались на север Бухты Магнолия. А кто у нас контролирует север?
Зора сглотнула, когда поняла. Но ответ дал все-таки Люсьен:
– Клан Опала.
5
Если бы он хотел тебя убить, нож уже торчал бы у тебя в глазу
Кари
Сказать, что Харуо выскользнул из темноты бесшумно как тень, было бы преуменьшением. Он действовал так быстро и одновременно беззвучно, что даже его собственная тень вздрогнула от неожиданности при его появлении. Лишь солнечный свет, блеснувший на клинке, выдал его присутствие.
– Нет! – вскрикнула Файола и одним прыжком загородила собой тигрицу, вскинувшую голову с грозным рыком.
Нож Харуо просвистел и вонзился в стену чуть выше головы хищницы. Капля крови застыла на кончике ее уха – второй клинок
