в особняке Ломбарди? Имперские войска не могут входить в особняк нашей семьи. Это обещание Дюрелли и Ломбарди, данное при основании империи.
– Гилиу, Мейрон. Бежим!
Неважно, что мы внутри особняка: если попадемся этим людям, наживем лишних проблем. Я схватила близнецов за руки и бросилась прочь, в противоположную от рыцарей сторону.
– Т-Тия! Что на тебя нашло? – удивленно спросил Мейрон, но у меня не было времени объяснять.
Оглянувшись, я увидела, что рыцарь, узнавший меня, помчался следом с ужасающей скоростью.
– Продолжаем бежать до самого кабинета дедушки!
– Х-хорошо! – близнецы, испуганные погоней, послушно следовали за мной. Но далеко уйти нам не удалось. Когда кабинет дедушки уже был совсем рядом, в длинном коридоре мы столкнулись с ней. Со свитой принца.
– Разве я не говорил, что тебе конец, если попадешь в мои руки? – с ехидной улыбкой произнес мальчишка, видя, что мне некуда уйти или спрятаться.
Да он настоящий псих!
Но это целиком моя вина – я недооценила этого мальчишку. Первым делом спрятав близнецов за спиной, я спросила:
– Действительно ли было необходимо заходить так далеко?
Одно дело, если бы я его побила, но не могу поверить, что он идет на такие меры лишь потому, что я бросила его шляпу.
– Ты посмела нарушить приказ и оскорбить меня. Смерть – слишком легкое наказание для тебя.
И тут до меня дошло: первый принц не имеет ни малейшего представления о том, какие отношения связывают императорский дом и семью Ломбарди. Где это видано, чтобы юный принц, даже не назначенный наследником престола, устраивал подобный переполох в особняке Ломбарди – перед главой семьи, перед которым даже император держится почтительно? Ситуация, которая просто не могла произойти. Но сейчас наша сторона состояла из трех детей и трех обеспокоенных солдат.
– На колени, – произнес Астан, скрестив руки на груди и глядя на меня сверху вниз. – Если падешь передо мной и будешь молить о прощении, я сохраню тебе жизнь.
– С какой стати Тия должна вставать на колени?!
– Ты кто вообще такой?!
Близнецы внезапно рассердились и выступили вперед, закрывая меня. В тот же миг принц отдал приказ своим рыцарям:
– Отведите этих двоих в сторону.
Однако рыцари замешкались. Направляясь в Ломбарди, они наверняка слышали о правилах, действующих между двумя семьями. Даже если незаконное проникновение на частную территорию еще можно было как-то замять, прикосновение к внукам главы семьи Ломбарди – совсем иной уровень.
– Не смей трогать этих детей! – я резко притянула близнецов обратно за спину.
Ответственность лежала только на мне. Я не могла впутать в это дело братьев.
– Тогда тебе просто нужно встать на колени, – продолжал издеваться Астан.
Неужели я действительно должна так унижаться? Пока я лихорадочно искала выход из этой ситуации, за спинами свиты принца появилась группа людей.
Слава богу… Облегчение нахлынуло, и мысли заработали с новой силой. Я склонила голову. А через несколько секунд снова подняла глаза. Слезы, словно дождь, струились по щекам.
– Чего? Думаешь, слезы решат все проблемы? – Астан произнес это с явным презрением, будто считал подобное поведение абсурдом.
А, ну, вообще-то, уже решили.
– Ты что творишь в Ломбарди?! – разъяренный глава семьи Ломбарди, наш дедушка, стремительно приближался к нам. Я слегка повернулась, чтобы все могли видеть мое заплаканное лицо.
– Фирентия!
– Д-дедушка…
Гнев деда вспыхнул еще ярче, когда он увидел мое заплаканное лицо.
– М-матушка… – пробормотал Мейрон.
Сквозь пальцы, которыми я вытирала слезы, я глянула за спину деда и увидела Шананет. Она шла к нам с таким же сердитым выражением лица. В отличие от дедушки, остановившегося перед принцем и рыцарями, Шананет продолжила идти вперед. Она встала перед всей свитой принца и холодно произнесла:
– С дороги.
Одна короткая фраза – и имперские рыцари молча расступились, позволяя ей пройти.
– С тобой все в порядке? Ты не пострадала? – голос Шананет звучал спокойно, но дрожал от волнения.
Вероятно, она сильно переживала, зная, что близнецы были со мной. Мне стало стыдно, и я склонила голову.
– Тия, – позвала она меня по имени. Затем, бережно вытирая слезы с моих щек, добавила: – Ты сильно испугалась?
– Н-нет, я в порядке, – ответила я.
Хотя это была правда, Шананет, похоже, решила, что я просто стараюсь держаться достойно. Она пару раз погладила меня по волосам и холодно взглянула на Астана.
– Мне доложили, что первый принц нанес визит в мой дом, но я и представить не мог, что он окажется столь неучтивым гостем.
Дедушка бросил короткий взгляд на меня и продолжил:
– Неужели принц никогда не слышал о соглашении между семьей Ломбарди и императорским домом?
– Я слышал о нем, – пробормотал Астан.
Его горделивая поза растаяла без следа – властная аура дедушки полностью подавила спесь принца. Но это еще не означало, что он до конца осознал серьезность ситуации.
– А знает ли мой отец о столь нелепом правиле? Немыслимо, чтобы в империи существовала земля, куда не могут ступить имперские рыцари! Если бы ему было известно об этом, он не стал бы сидеть сложа руки.
В тот миг, когда Астан выпалил эти слова, брови дедушки сошлись на переносице, образовав глубокую складку.
Теперь ты покойник, молокосос, не знающий манер.
– Клятву давал не нынешний император Йованес. Она была заключена между первым императором Роматилли Дюрелли и Веноксом Ломбарди, первым главой семьи Ломбарди, – сухо произнес дедушка.
– И-имя моего отца, вот так… – принц, казалось, был больше потрясен тем, что дедушка назвал императора по имени, нежели древним соглашением между Дюрелли и Ломбарди.
Но дедушка даже бровью не повел. Ведь он – глава семьи Ломбарди. Человек, ясно давший понять суть давней клятвы. Речь шла о взаимной неприкосновенности. О союзе, необходимом для долгого существования империи. Таковы были отношения между троном и нашей семьей. На протяжении многовековой истории несколько императоров пытались освободиться от влияния Ломбарди – но никому это не удалось. Отец Астана, император Йованес, наступил на те же грабли.
Дедушка резко обратился к няне и рыцарям, стоявшим рядом с Астаном в полном молчании:
– Как вы, взрослые люди, можете следовать за юным принцем, не способным отличить правильное от неправильного?
– П-простите, – склонили головы няня и рыцари.
Хотя у них не было иного выбора, кроме как исполнить противоречивый приказ первого принца, они прекрасно понимали последствия вмешательства в дела Ломбарди.
– Я закрою глаза на произошедшее, сочтя это ошибкой, допущенной принцем по молодости лет, – объявил дедушка.
Таким образом он дал понять: инцидент рассматривается как детская ссора, и официальная жалоба императору не последует. Если бы дедушка направил императору жалобу о нарушении соглашения, Йованесу пришлось
