кусок курицы.
– Ха-а… – позади донесся вздох облегчения Кайлуса.
– Вкусно?
– Да.
Мальчик начал жевать. Сначала медленно, потом все быстрее. Вскоре без колебаний отправил в рот теплый хлеб, затем съел сэндвич с джемом. Для принца такое поведение за столом было верхом неприличия, но никто не сделал ему замечания. Вид Переса, который, казалось, впервые за долгое время ел нормальную еду, был слишком трогательным. Подвинув к нему сэндвич, я сказала:
– Отныне ты можешь есть все, что захочешь, забыв обо всех тревогах. Тебе больше не нужно бояться.
Перес замер – рука с едой остановилась на полпути ко рту. Спустя некоторое время он снова кивнул. Лицо мальчика, вернувшегося к трапезе, стало чуть светлее. Казалось, он действительно наслаждался вкусом. Я тоже начала есть рядом с Пересом. К концу обеда он съел больше трех порций. Кейтлин и Кайлус счастливо улыбались, наблюдая, как принц похлопывает себя по животу, удивляясь, насколько тот округлился. Вскоре пустые тарелки убрали, и на столе появились «простенькие» сладости. Увидев роскошный чайный сервиз и десерты, которых он никогда прежде не пробовал, Перес неожиданно спросил Кейтлин:
– Первый принц живет так?
Ни Кейтлин, ни улыбающийся Кайлус не смогли ответить.
– Он с самого рождения жил в таких комфортных условиях?
Перес не стал настаивать на ответе. Не прикасаясь к чайной чашке, он просто смотрел на что-то, отражающееся в прозрачной воде. На этот раз я тоже не нашла, что сказать.
Спустя некоторое время, когда вода в чае остыла, вдалеке раздался голос:
– Фирентия!
– Дедушка!
Я вскочила со стула и бросилась к нему. Дедушка погладил меня по голове:
– Теперь пора возвращаться домой, Фирентия. Твой отец, должно быть, очень волнуется.
Зная характер папы, я была уверена: он не пошел сегодня на работу и ждет моего возвращения. Императорский дворец был для него неприятным и страшным местом, а поскольку мы с дедушкой отправились туда, он явно не находил себе места. И как я могла не подумать об отце?!
Затем дедушка подошел к Пересу:
– Вскоре я отправлю к тебе учителей, и они всему тебя обучат. Трудись усердно.
– Да…
– Не следует пренебрегать ни академическим образованием, ни тренировками по фехтованию.
– Да…
Отношения между дедушкой и Пересом оказались куда более сдержанными, чем я ожидала. Принц даже не смотрел деду в лицо, а тот общался с ним крайне холодно – совсем не так, как со мной. Я вмешалась, потянув дедушку за подол жакета:
– Дедушка! Перес такой умный! Он самостоятельно читал книги с описанием лекарственных трав и очень хорош в фехтовании!
– Правда?
– Да! Так что Перес отлично со всем справится! Его учителя, возможно, будут крайне удивлены тем, как быстро он все схватывает и как хорошо владеет мечом!
Он был полной противоположностью принца Астана, который использовал голову лишь для того, чтобы носить шляпу, и не имел ни малейшего таланта к фехтованию!
Перес – совсем другой. Даже в моей прошлой жизни, несмотря на то что он рос в одиночестве в глухом лесу, словно дикий пес, ему удалось достичь невероятных высот. Тогда насколько великим человеком станет Перес, если его обучением займутся выдающиеся учителя, которых нанял мой дедушка? Одна только мысль об этом заставила мое сердце трепетать. Более того, я с нетерпением ждала момента, когда увижу перекошенные лица императрицы и того ублюдка Астана.
– Ведь так и будет, Перес, да?
– Да, – он ответил, медленно моргая. – Я буду стараться изо всех сил.
Будущее гения, который усердно стремится к цели, может быть только светлым. Я подошла к Пересу и, погладив его по голове, попрощалась:
– Я напишу тебе письмо. Увидимся в следующий раз.
Пришло время расстаться. Он сможет расти в безопасности – по крайней мере, какое-то время, пока не поступит в академию, где встретится со своими будущими друзьями и помощниками. Теперь вплоть до поступления этот ребенок сможет спокойно расти и развиваться – в безопасности, в гораздо лучших условиях, чем раньше. Если я буду время от времени обмениваться с ним письмами, он меня не забудет. Я протянула руку для рукопожатия:
– Прощай, Перес. Ешь хорошо и расти большим!
Он схватил мою руку и крепко обнял:
– Не говори «прощай».
– Ч-что?
– Не прощайся со мной.
– А, да… хорошо…
Но что еще я могу сказать, раз мы какое-то время не увидимся?
Я попыталась легонько его оттолкнуть. Ребенок, державший меня так, словно никогда не собирался отпускать, сразу отступил. Да, я знаю, что должна сказать. Глядя на мрачного принца, я произнесла:
– Увидимся снова, Перес!
Его лицо мгновенно расцвело. Уголки вечно угрюмого рта слегка приподнялись, обнажив скрытые ямочки. В красных глазах, обычно лишенных эмоций, читалась радость. Лицо мальчика стало похоже на бутон распустившейся розы.
– Да, увидимся снова, – ответил он.
Оглядываясь назад, могу сказать: и когда я, держась за дедушкину руку, выходила из дворца Пойрак, и по пути обратно в особняк в карете, и даже ночью того же дня, лежа в постели после теплой ванны с пеной и зарывшись головой в мягкую подушку, – его улыбка еще долго оставалась в моей голове. Подобно тому, как продолжаешь чувствовать аромат розы после того, как впервые его вдохнул.
Примечания
1
Мать, которая очень любит и обожает своего ребенка. Происходит от пословицы, которая гласит: «Даже ежик любит своих детенышей».
2
В оригинале здесь корейская детская песня «Папа, взбодрись». В русском переводе текст адаптирован, потому что речь идет о поддержке отца, и в этом плане эти строчки из разных песен перекликаются.
3
Здесь используется игра слов: 1) хорошо жуется; 2) испытывает страх. Фирентия говорит о мягкости хлеба, но намекает на трусливую реакцию Велезака.
4
Чон Сун – женский персонаж произведения «Камелии» (1936 г.) писателя Ким Юджона.
