я думала. Но больше всего мне нравилось, что нам пришлось долго ехать в карете от флигеля Переса до противоположной стороны императорского дворца.
Может, я зря тебе помогала?
На мгновение в животе закололо от зависти при мысли, что теперь в распоряжении Переса будет такой роскошный дворец. Особняк Ломбарди тоже велик, но наши покои – всего несколько комнат – капля в море по сравнению с этой махиной. Я перевела взгляд на принца: он не мог оторвать глаз от дворца и деловито снующих слуг.
Ладно, Фирентия, тебе нужно гордиться – ты сделала хорошее дело.
Я продолжала мысленно утешать себя. В конце концов, если ты принц, с тобой должны обращаться так с рождения и до взросления. Абсурдно, что все это время Перес был заперт в маленьком флигеле и страдал в одиночестве.
– Думаю, все приготовления будут закончены к полудню, – сказала Кейтлин.
– Как быстро!
– Это потому, что глава семьи Ломбарди лично принял соответствующие меры.
Как и ожидалось, мой дедушка – лучший! Я долго колебалась, прежде чем попросить его разобраться с вопросами, связанными с Пересом. Но выбор оказался правильным. Кейтлин не заслуживала дурных слов, а Кайлус тоже производил впечатление хорошего человека. Перес не будет вновь переживать то ужасное детство, когда вынужден был пить яд.
Поскольку принц с детства окажется окружен добрыми людьми из Ломбарди, у него естественным образом сложится хорошее впечатление о моей семье. Это и есть мой план: создать прочные отношения между семьей Ломбарди и Пересом, будущим наследным принцем. Так он согласится поддержать меня, когда я попытаюсь занять место главы семьи.
– Теперь живи здесь, не подстраиваясь ни под чье настроение.
При всем многообразии происходящего мой вклад был самым простым – я создала среду, благодаря которой Перес может жить достойно и пользоваться привилегиями, соответствующими его положению принца.
– Почему ты так говоришь?
– Ч-что?
– Почему говоришь так, словно на этом наши отношения заканчиваются? – лицо ребенка, который только что смотрел на дворец Пойрак с одержимостью, потемнело. У меня возникло чувство, будто я смотрю на небо, покрытое темными тучами, из которых вот-вот хлынет ливень.
– Н-нет, это не так! Но ведь дворец тебе тоже понравился.
– Он слишком большой.
– Ну и что такого в том, что он большой?
– Поэтому тебе следует взять на себя ответственность, – пальцы Переса ухватились за край моего рукава. – Тебе придется часто сюда приходить.
– Часто?
У меня дел выше крыши. Но взгляд мальчика, видящего, что я не даю определенного ответа, становился все более свирепым… Откуда маленький ребенок знает, как сделать такое выражение лица? Внезапно перед глазами всплыл облик Переса в будущем – и это стало убедительнее тысячи слов.
– На первых порах я буду часто писать тебе письма!
– Хорошо.
Плечи дующегося на меня ребенка снова поникли. И именно в этот момент в животе Переса раздалось громкое урчание, но он сделал вид, что не слышит. Думаю, он уже несколько дней нормально не ел. Я обратилась к Кайлусу вместо принца:
– Мы голодны. Пожалуйста, дайте нам еды!
* * *
Дзынь! Чашка, которую держала императрица, с громким звуком разбилась.
– Что ты сейчас сказала?
Служанка, пришедшая к проснувшейся в полдень императрице, побледнела еще сильнее при виде разбитой чашки. Но, как бы страшно ей ни было, она знала: молчание повлечет еще более суровое наказание. Поэтому она изо всех сил старалась выдавить из себя слова:
– Е-его императорское величество даровали его высочеству второму принцу… Его высочеству второму принцу дворец Пойрак, ваше величество императрица.
– Где сейчас его величество?
– Его императорское величество трапезничает в саду…
Императрица, которую неторопливо одевали, поспешно поднялась с места.
– Принеси платье! Живее!
Подол наряда, наспех подготовленного служанками, развевался в коридорах императорского дворца, пока императрица быстро шагала. Когда она достигла сада, то повысила голос:
– Ваше величество! Ваше величество, где вы?
Вместо ответа раздался громкий смех императора и еще одного человека.
– Ха-ха! До чего же умный ребенок!
Это явно был Йованес – он продолжал смеяться, похлопывая руками по столу. Лавиния, поворачивая за угол с очаровательной улыбкой, проговорила:
– Ваше величество, вы были здесь…
Но в следующий миг ее улыбка исчезла, словно ее смыло водой.
– О! Императрица! Ты так вовремя пришла! Глава семьи Ломбарди нанес визит в императорский дворец – присаживайся скорее и выпей с нами по чашке чая.
Лавиния моментально все осознала. Перед ней внезапно открылась причина, по которой император проявил интерес к делам второго принца и пожаловал ему дворец Пойрак. Все это – дело рук старика Ломбарди.
– Давно не виделись, императрица, – поприветствовал ее Лулак Ломбарди, вставая со своего места. Затем глава, неторопливо наблюдая за ее дрожью от гнева, обратился к императору:
– Думаю, мне пора идти, ваше величество.
– Нет, почему вы уже уходите?
– Просто перед отъездом мне нужно заехать во дворец Пойрак и кое-кого… забрать.
– А, вот как? Тогда я провожу вас до кареты.
Они разговаривали так, словно были близкими родственниками, встретившимися после долгой разлуки. Лавиния же чувствовала себя чужой – будто она вдруг стала никем. Это чувство достигло кульминации, когда Лулак, бросив на нее прощальный взгляд, прошел мимо, а император последовал за ним. Но она не могла позволить себе стоять на месте как идиотка. Императрица выдавила из себя улыбку и последовала за ними, чтобы проводить Лу-лака.
Когда они шли по коридору к главным воротам, где ожидала карета главы семьи Ломбарди, они увидели стоящего там мужчину. Это был сын Лулака – Виз Ломбарди. Прошлой ночью он остановился во дворце императрицы и, похоже, примчался сюда сломя голову, услышав последние новости.
Лулак Ломбарди медленно шел навстречу к Визу.
– О-отец… – мертвенно-бледный Виз, похожий на ребенка, пойманного на воровстве, застыл на месте, не в силах даже выказать должное почтение императору. Лулак прошел мимо, не обратив на него никакого внимания – словно первого сына и вовсе не существовало.
– А-а… – Виз застонал, будто ему приснился кошмар, и застыл, пригвожденный к месту, не способный даже подумать о том, чтобы последовать за отцом.
– До встречи в следующий раз.
– Господин Ломбарди, надеюсь, теперь вы будете чаще меня навещать, – Лулак и император обменялись прощальными репликами, будто вокруг никого больше не было.
Наконец карета Ломбарди тронулась в путь.
Лавиния, кусая губы и подавляя беспокойство, подошла к императору:
– Ваше величество… – и тут она вздрогнула.
– Что случилось, императрица? – император смотрел на нее и улыбался. Эта улыбка ничем не отличалась от той, что всегда сияла на его губах. Но взгляд его изменился. Ее рука безвольно упала – она инстинктивно осознала это.
– Что ж,
