спите, что ли? — Хина снова обратилась к Аяке, закатившей на её слова глаза. Да они как сговорились.
— Шикаяма по уши влюблён в нашу Аяку, клянётся, что её истинный. Но эта дурочка его отшивает и продолжает бегать по свиданкам со стариками! — наябедничала Ёсико и громким шёпотом добавила: — Он даже рога ради неё отращивать начал.
— Зачем?
— Вроде как у неё третий глаз на лбу после этого откроется. Но главное, что Шикаяма не хочет торопить события, поэтому сейчас мы в затруднительном положении из-за необходимости в тестировании ставов. Нам нужен оборотень, который перекинется до половинчатой формы.
— Вот же хитрожопая мартышка. Я не успела от дороги отойти, а ты меня уже запрячь хочешь?
— Ну, понимаешь, тут такое интересное кинцо, — хихикнула она. — Да и само изделие мы шьём для птицы, поэтому тестировать став на другой птице более надёжно, чем на олене.
— Пожалуй, это так, — нехотя согласилась Аяка.
— Ладно, помогу вам, тем более мне это кинцо тоже интересно глянуть, — хмыкнула Хина и по-военному быстро скинула одежду. В отличие от Шикаямы она не ощущала смущения оттого, что предстала перед незнакомцами в нижнем белье. А её кружевное бюстье и стринги даже и близко не стояли рядом по откровенности образа с серыми трусами-боксёрами. Сказывался многолетний опыт работы в модельном бизнесе. — А это кто такие?
Проследив за её взглядом, Аяка представила оставшихся работников. И если Синохара вела себя, как обычно, то увидеть притихнувшего Комацу оказалось в новинку. Он с каким-то ошарашенно-пришибленным видом разглядывал Хину, толком не моргая. Но надолго его не хватило. Минут десять от силы, а потом всё же оклемался и огласил на всю мастерскую, что является её ярым фанатом.
— Миленько, — только и хмыкнула она.
Эксперимент не увенчался успехом. Полоска растянулась и лопнула. И пока Аяка отпаивала зельями подругу, вернувшуюся в человеческий вид, а одевшийся Шикаяма убирал с пола волосы, ногти, зубы и перья, оставшиеся после оборота, Ёсико подготавливала другой став на новом клочке ткани.
Обнимая и поглаживая по плечу дрожащую Хину, она слушала грязные ругательства. Те были адресованы преимущественно одной конкретной рунической ведьме, которая с первой попытки не справилась со своей задачей. Понять её злость Аяка могла: два раза за день переходить в половинчатую форму удовольствия мало. Даже одного, как правило, хватало с головой. У птиц в половинчатой форме не только пара крыльев отрастала, но и большая часть тела покрывалась перьями, а часть лица сменялась клювом. Все эти изменения наверняка сопровождались чудовищной болью.
— Слушай, ты не обязана ещё раз перекидываться, — успокаивающе произнесла она, поправляя плед, что скатывался с ужасно тощего плеча. — Мы можем найти и других добровольцев.
— Всё в порядке, раз взялась, то доведу дело до конца. А ты мне потом сошьёшь пару новых комплектов. Нет, пять комплектов.
— Да хоть десять, не вопрос.
— Однако это не значит, что я буду туда-сюда прыгать, — Хина обратилась к Ёсико, от рук которой исходило голубоватое сияние. Она так сосредоточенно колдовала над полоской ткани, что даже кончик языка вытащила от усердия. — Слышишь, дурында? У тебя есть ещё один шанс. Иначе я восприму это, как попытку мне целенаправленно подгадить, и жопу тебе надеру. Мы поняли друг друга?
— Да блин, ты думаешь, так легко с ходу подобрать правильные руны? — недовольно пробурчала та в ответ. И в какой-то степени тоже была права, потому как придумывать с головы собственные ставы сродни высшему пилотажу среди рунических ведьм.
— Так ты, что ли, методом тыка там работаешь?
— Нет, конечно! Я шевелю мозгами…
— Шевели, значит, поактивнее.
— Судя по тому, как прошлая порвалась, завтык был вот в этой руне…
— По-моему, она опять пальцем в небо тычет.
— Я активирую данный рунический став силой своего дыхания, — торжественно объявила Ёсико и забубнила на манер странноватого песнопения:
Из темных безбрежных глубин подсознанья
Волшебный поток мне приносит познанье,
На мир сквозь себя я гляжу не напрасно:
Что было, что будет — всё чётко и ясно.
По воле моей Сила Рун пробуждает —
Все корни мгновенно побеги рождают.
Сильна, как земля, словно волны, игрива.
Буяет, проснувшись, роскошная грива.
Расти-разрастайся, густая коса!
Моя расцветай, умножайся краса!*
Руны на полоске в её руках потухли, и она подняла предвкушающий взгляд на Хину.
— Я серьёзно, у тебя осталась одна попытка. Уверена, что сработает?
— На девяносто пять процентов.
— В твоих интересах, чтобы я не попала в эти пять процентов, — рыкнула она, скидывая плед. Её губы расплылись в кровожадной ухмылке и добавили с сарказмом: — О, придумала! Мы полетаем в случай твоей неудачи.
— Это уже лишнее, — вмешалась Аяка. — Ты же знаешь, что она боится высоты.
— Так смысл от мести, если она будет безвредной? А так я ещё и помогаю, мотивируя на более продуктивный результат.
— Да уж… хороша мотивация.
— Жизнь рунической ведьмы опасна и трудна, — мурлыкала себе под нос весёлую песенку Ёсико, пока закрепляла викунью полоску на бедре их вспыльчивой подруги. — Никогда не знаешь, где и как отхватишь.
*Стих частично позаимствован с форумов, связанных с рунической магией.
27 глава: Потасовка
Вконец измученная двумя оборотами Хина осталась у Аяки. Естественно, Ёсико тоже изъявила желание к ним присоединиться. В итоге они прокутили половину ночи и завалились все вместе спать на одну кровать, не подразумевающую, что на ней с комфортом могло расположиться больше двух персон. Но они смогли: двое по вертикали, одна по горизонтали, вынуждая тех, кто заграбастал себе подушки, остаток ночи сиротливо поджимать ноги.
И как итог, выспался только тот, кто спал в ногах. А потом всё утро своей довольной физиономией действовал оставшимся на нервы. Впрочем, в скором времени Хина привела себя в порядок и уехала в агентство, пообещав вернуться после обеда. Она планировала и дальше жить у Аяки. Не потому, что не могла позволить себе номер в гостинице, и не потому, что у неё не имелось отчего дома. Технически он был. Но двери его навсегда закрыты.
Родители Хины в своё время очень остро отреагировали, когда она изъявила желание стать моделью. А после показа, где полностью обнажённых парней и
