полетели проклятия и ругань.
Кареты остановились, и, прежде чем выйти, Таса оценил ситуацию: не перерастет ли противостояние в бунт. Но стоило им с Глишичем оказаться на улице, толпа радостно закричала и зааплодировала. Полицейские воспользовались этим, пробрались к тюремному экипажу и взяли преступника под стражу, чтобы доставить в участок.
– Все уже решено, – бросил Саванович Глишичу.
– Чего он хочет? – спросил друга Таса.
Глишич провожал Кровопийцу взглядом, пока тот в сопровождении полиции не скрылся за дверью, и только после этого повернулся к Тасе и затихшей толпе.
– Соотечественники! – провозгласил он. – Валевцы! Зарожский Кровопийца пойман, и зовут его Сава… Сава Саванович! Запомните это имя! Запомните его хорошенько, не забывайте и передайте его детям и детям своих детей! Пусть это послужит предостережением и угрозой, мы будем помнить его за зло, за отнятые жизни невинных людей, за несправедливость, которую он совершил! И всякий раз, когда кто-то вспомнит Саву Савановича, то вздохнет с облегчением, потому что мир наконец-то освободился от этого дьявольского отродья!
– Почему бы тебе не написать о нем рассказ, Милован? – спросил кто-то из толпы, вызвав застенчивый смешок.
Писатель и Таса выдохнули с облегчением, почувствовав, что энергия бунта рассеялась и народ больше не собирается взять правосудие в свои руки.
– Я уже это сделал. – Глишич всмотрелся, пытаясь понять, кто выкрикнул предложение, и заметил Любомира Ненадовича, управляющего читальным залом Валевской библиотеки. – Но ей-богу, Любо, не исключено, что я напишу еще один!
Под аплодисменты и похлопывания по спине писатель устало направился в ближайшую таверну, его проводил задумчивый взгляд Тасы.
Глишич проснулся на рассвете.
Сон оказался настолько живой, будто все произошло только вчера: события, раскрашенные яркими красками, страшные подробности, правдивые и вместе с тем немного искаженные. Глишич посмотрел в сумеречное небо Лондона и задался вопросом: не была ли та история с поимкой Зарожского Кровопийцы лишь увертюрой, подготовкой к настоящей охоте на неуловимого Потрошителя, к задаче, которую судьба возложила ему на плечи?
Когда рассвело, Глишич вздохнул, встал с мягкой постели и отправился умываться и стричь бороду: ему нужно было подготовиться к испытаниям, которые принесет новый день. Он посмотрел в зеркало чуть выше своего отражения, ожидая увидеть там зловещее лицо Савановича, присутствие которого ощущал за спиной.
Но солнечный свет умеет рассеивать даже самые ужасные кошмары. В сознании писателя остались лишь отголоски воспоминаний, спустя мгновение и они растворились, отступили туда, где обычно прятались до следующей кошмарной ночи.
Глава 9
У полиции нет ответов
Новость разместили на восьмой странице. Заключили в рамку в правом нижнем углу, словно хотели выделить на фоне других статей – о столкновении на Ниле двух пароходов, приведшем к гибели двоих матросов, подданных Короны, и о том, что кто-то насчитал четыре тысячи выбоин в Блэкберне графства Ланкашир, – рядом с рекламой аппарата, который, как писалось, «безопасно и эффективно успокаивает женскую истерику».
«МИЛАН ОТКАЗАЛСЯ ОТ СЕРБИИ!
6 марта на праздновании Дня Королевства Сербия Его Королевское Величество Милан I Обренович объявил, что отрекается от престола в пользу своего сына, наследного принца Александра. Этот необъяснимый поступок монарха небольшого балканского королевства привел на трон двенадцатилетнего принца, и пока тот не достигнет совершеннолетия, страной будут управлять три регента.
В прошлом году противоречивый монарх содействовал принятию Конституции, созданной по образцу бельгийской 1835 года, тем самым определив либеральное и прогрессивное направление, в котором будет развиваться Королевство Сербия.
Чрезвычайный и полномочный посол Соединенного Королевства в Королевстве Сербия лорд Фредерик Роберт Сент-Джон заявил нашему корреспонденту из столицы Белграда, что, по его мнению, смена престола этой страны не окажет негативного влияния на дальнейшее развитие двусторонних отношений между сербской королевской семьей и Сент-Джеймсским двором».
Вот и все.
Честно говоря, Глишич удивился, что газета выделила столько места для этой новости.
Когда он пришел на завтрак, то на столе рядом с приборами и посудой нашел газету, аккуратно сложенную и не тронутую, пока он не взял ее в руки, прочитав название: «Пэлл Мэлл Газетт». В отличие от белградских изданий, которые на первые полосы выводили крупные заголовки и иллюстрации, эту газету наполнял плотный мелкий текст в три колонки. В основном, насколько заметил Глишич, это была реклама: одежды, лекарств, мебели, продуктов питания – таких как какао и чай, – изобретений вроде швейных машин, фотоаппаратов, велосипедов. И так до восьмой страницы, где наконец появлялись первые статьи о внутренней и международной политике. Рекламный текст дополняли картинки, но они были настолько маленькие, что у Глишича заболели глаза от попыток разобрать их: рисунки шляпок, усов по последней моде, баночек с таблетками и мазями. На седьмой странице встретилась большая иллюстрация с рекламой мыла марки «Пирс» в виде черно-белой репродукции, будто написанной маслом на холсте. На ней мальчик держал мыльницу и смотрел на трубку, из которой появился пузырь. Внизу мелкими буквами подписали название и автора изображения: сэр Джон Эверетт Милле – «Пузыри».
Глишич покачал головой. Сколько же денег у этого мыловара, что он смог купить картину такого известного художника, как Милле? И сколько нужно продать в Великобритании мыла, чтобы окупить такую дорогую рекламу? Глишич надеялся, что у него будет пара свободных дней и он сможет посетить знаменитые лондонские галереи.
На десятой странице внимание привлекла еще одна небольшая статья.
«ПОТРОШИТЕЛЬ ВЕРНУЛСЯ? У ПОЛИЦИИ НЕТ ОТВЕТОВ
Недавние убийства в Уайтчепеле встревожили общественность из-за сходства с прошлогодними преступлениями Джека Потрошителя, которого до сих пор не нашли и не привлекли к ответственности за совершенные зверства.
Главный инспектор столичной полиции Фредерик Аберлин и детектив-констебль Эдмунд Рид из Скотленд-Ярда, оказавшиеся в центре внимания прошлым летом в разгар охоты на убийцу из Уайтчепела, от комментариев пока воздерживаются, но заверили нашего главного редактора господина Стеда, что обнародуют новые факты, как только получат неопровержимые доказательства.
Общественность возмущена, это чувствуется в особой атмосфере напряжения и тревоги, можно даже сказать страха, который пробрался в умы жителей столицы прошлым летом и только начал уходить в небытие, как произошли новые преступления.
Напомним, 14 февраля на Брик-лейн убили и изуродовали острым лезвием Аннетт Уоткинс (33), а всего два дня спустя, на Хоуп-стрит, жертвой стала Роуз Маккензи (27). Обе несчастные женщины родом из Ист-Энда. Первая работала на шляпной фабрике “Морган и сыновья”, а вторая – продавцом в текстильном отделе универмага “Джон Льюис” на Оксфорд-стрит. Этот факт, если принять во внимание прошлогоднее убийство Аиды Уилсон (39), которая работала и жила на Мейдмэн-стрит, вызывает много вопросов.
Наша газета продолжит следить за судьбой этих
