class="p1">– Потому что там есть кое-кто, кому понадобится это лекарство. Вот я и передам его этому человеку.
– Будьте осторожны, госпожа. Я беспокоюсь, что вы пытаетесь сделать что-то слишком опасное для своих лет.
– Спасибо за беспокойство, Эстира. А, и еще… – я наклонилась к девушке и прошептала: – Ты ведь понимаешь, что это наш секрет, да?
На мой игривый шепот Эстира решительно кивнула. Хоть слова и вырвались у меня от мимолетного беспокойства, я ни секунды не сомневалась, что она сохранит тайну. Эстира всегда держала слово – я хорошо помнила ее безоговорочную преданность хозяину еще в прошлой жизни.
– Ах, как бы хотелось, чтобы папа поскорее пришел, – пробормотала я, глядя на пустую дорогу, по которой не проезжало ни одной кареты.
* * *
– Не нужно нервничать, Тия.
Галлахан повторял это уже в десятый раз, пока карета плавно катилась по дороге.
– Но я в полном порядке! – бодро отозвалась девочка.
– Правда? Какое облегчение… – Галлахан тихо рассмеялся, хотя в голосе дочери он уловил лишь наигранную уверенность.
– Папа, а вы сами-то в порядке? У вас лицо так побелело…
– Я в полном порядке. Твой папа просто немного нервничает.
– Ох… – Тия ласково похлопала его по холодной руке маленькой ладошкой, и от этого простого прикосновения на душе у Галлахана стало чуть спокойнее.
Стремясь отвлечься от мыслей о предстоящем званом ужине императрицы, он перевел разговор на другое:
– Кстати, дочка, что это за сумка у тебя? Выглядит довольно тяжелой – может, пусть твой папа ее понесет?
– Она совсем не тяжелая, мне не трудно самой ее нести.
– Обычно ты не берешь с собой сумки. Может, там что-то лежит?
Коричневая круглая сумочка, идеально сочетавшаяся со светло-зеленым платьем Тии, казалась еще милее в ее маленьких руках.
– Там подарок!
– Подарок?
– Да! Я отдам его принцу! – с воодушевлением ответила Фирентия.
– Ты подаришь подарок первому принцу?
Вместо ответа девочка звонко рассмеялась. Галлахан взглянул на ее светлое, жизнерадостное личико – и вдруг ощутил, как тяжелый камень давит на грудь.
– Да, Тия у меня уже совсем большая. Я знал, что однажды наступит этот день…
– Нет, все вовсе не так… – начала было Фирентия, но в этот миг карета резко остановилась.
– В чем дело? – резко спросил Галлахан у кучера.
– Н-ну это… Дворцовая стража приказала остановить карету для обыска…
– Быть такого не может! – он отдернул занавеску и выглянул наружу. За всю дорогу от особняка Ломбарди до ворот императорского дворца их карету ни разу не останавливали – привилегия, которой пользовались все экипажи с гербом Ломбарди. Брови Галлахана сошлись на переносице, когда он осознал серьезность ситуации. В тот же миг дверь кареты с громким стуком распахнулась. Перед отцом и дочерью предстали два имперских рыцаря в сияющих доспехах.
– Мы должны произвести небольшой осмотр. Пожалуйста, выйдите из кареты.
– Это карета Ломбарди. Я, Галлахан Ломбарди, прибыл сюда по приглашению императрицы, – твердо произнес он.
Рыцарь распахнул двери кареты, не дослушав объяснений Галлахана.
– Простите, но я вынужден просить вас о сотрудничестве.
Что-то в этой ситуации настораживало. Если вспыхнет конфликт, дочь может сильно испугаться. Он оглянулся на Фирентию: девочка сидела в карете, широко раскрыв глаза от удивления. Галлахан уже собрался выйти один, но рыцарь остановил его:
– Пусть юная госпожа тоже выйдет.
– Вы хотите обыскать даже ребенка? – голос Галлахана дрогнул от гнева.
– Простите…
Казалось, рыцарь действовал не по собственной воле. Галлахан не скрывал раздражения. В императорском дворце любой, кто носил герб Ломбарди, мог беспрепятственно пройти в кабинет императора. Лишь одна причина могла заставить имперских рыцарей устроить обыск – демонстрация превосходства. «Либо императрица, либо император пытаются сломить дух нашей семьи», – подумал Галлахан и прямо спросил:
– Это приказ императрицы?
Рыцарь отвел взгляд, не ответив. Выбора не оставалось.
– Оставьте ребенка в покое, – произнес Галлахан тихо, но с явным предупреждением в голосе. Рыцарь переглянулся с напарником и кивнул.
Галлахан вышел из кареты. Окинув взглядом окрестности, он понял: их остановили в глубине императорского дворца, неподалеку от покоев императрицы. Перед ним простиралась пустынная дорога – здесь даже не было обычного дозорного пункта. Карета без препятствий миновала центральную часть дворца, где всегда было много глаз, и лишь на подступах к цели кучеру приказали остановиться. «Надо было взять с собой рыцарей Ломбарди», – с опозданием пожалел Галлахан.
– Позвольте на секунду… – рыцарь приблизился и попытался ощупать верхнюю часть тела Галлахана.
Впервые в жизни Галлахан ощутил жгучий стыд. Стараясь сохранить достоинство, он процедил:
– Вам лучше не трогать меня. Если, конечно, вы не хотите лишиться звания.
Рыцарь вздрогнул, отступил на шаг и кашлянул.
– Кажется, ничего подозрительного. Проверка окончена. Вы можете вернуться в карету.
Ситуация выглядела абсурдной. Галлахан бросил на рыцарей ледяной взгляд и направился к карете. Но замер на месте: дверь с другой стороны была распахнута, а внутри – ни души.
– Фирентия?
Его дочь исчезла.
* * *
– Обычно ты не берешь с собой сумки. Что в ней?
– Подарок! Я отдам его принцу.
– Принцу?
Да. Второму принцу Пересу. Я приготовила лекарство Мелкона для него. После смерти матери Переса от долгой болезни императрица начала подмешивать яд в его еду. Какой именно – мне неизвестно.
В прошлой жизни, став свидетелем того, как Перес получил титул наследного принца, а род Ломбарди подвергся нападкам, я обратилась в информационную гильдию. Хотела помочь принцу – и заплатила накопленные за месяцы деньги за конверт со сведениями. Но в нем не оказалось информации о яде.
Перес тоже не смог разгадать тайну. Ему лишь удалось с огромным трудом избавиться от мучительной бессонницы, вызванной отравлением. Императрица продолжала подсыпать яд малыми дозами – достаточно, чтобы не вызвать подозрений. Император же почти не обращал внимания на сына, рожденного от случайной связи со служанкой, и оставил его на попечение супруги. Лавиния пообещала заботиться о Пересе, поэтому действовала осторожно, чтобы не навлечь гнев императора. Удивительно, но принц выжил, несмотря на систематическое отравление. Через три года император раскрыл обман, однако это мало что изменило. Император использовал промах императрицы лишь для того, чтобы ослабить род Ангенас. Ко второму принцу он по-прежнему не испытывал интереса. К тому же в те годы император начал брать наложниц из знатных семей, надеясь обзавестись новыми наследниками.
Пока я размышляла о судьбе Переса, до меня донесся печальный голос отца:
– Да, Тия уже совсем взрослая…
Его реакция показалась странной.
– Я знал, что этот день настанет…
– Нет, все не так… – попыталась я возразить. Отец выглядел так, словно мои слова ранили его в самое сердце. Но правду я открыть не могла. Позже,
