для званых ужинов. Лавиния ежемесячно приглашала около десяти гостей, чтобы укрепить связи. Поскольку к приемам нередко присоединялся император, эти ужины считались важным событием в кругу знати. Однако, войдя внутрь, мы сразу поняли: сегодняшний вечер необычен. На длинном столе стояли приборы лишь на пять персон.
– Сегодня я специально пригласила только отца и дочь из семьи Ломбарди. Нам есть что отпраздновать, не правда ли? – императрица рассмеялась, слегка прищурив большие глаза.
Ее красота была безупречна, но я не была ей очарована. Перед глазами вновь возник жалкий образ второго принца.
– Это честь для нас, ваше величество, – вежливо ответил отец. Поблагодарив за приглашение, он сел на указанное место.
Едва мы расположились, дверь открылась – и с театральным видом вошел первый принц.
– Матушка.
– Проходи к столу, Астан. Смотри, твоя подруга тоже здесь, – улыбнулась Лавиния.
– Да… – Астан бросил на меня косой взгляд. Я ответила самым невинным выражением лица.
Ха, не верится в услышанное, я и этот мальчишка – друзья!.. Мне захотелось расхохотаться во весь голос, но я заставила себя сдержаться.
– Здравствуйте, господин Ломбарди, – обратился принц к отцу.
– Рад встрече, ваше высочество, – ответил тот.
Астан подошел к матери и сел рядом. Его место оказалось прямо напротив меня. Аппетит мгновенно пропал.
– Ваше величество, я хочу сказать то, что не смог ранее, – внезапно произнес отец.
Императрица, до этого попивавшая воду, поставила стакан на стол:
– Слушаю вас.
– По пути во дворец мою карету обыскали имперские рыцари.
– Боже… – Лавиния изобразила удивление, но на губах ее играла едва уловимая улыбка. Обычно в таких случаях разговор заходил в тупик: если одна сторона делает вид, что ничего не знает, обсуждать нечего. Но отец не собирался отступать.
– Ни один член семьи Ломбарди не может быть подвергнут обыску во дворце. Разве не так звучит закон? – твердо спросил он. Претензия отца имела основания.
– Все именно так. Это очень странный закон, – с легкой усмешкой отозвалась императрица. – Почему столько исключений только для Ломбарди? Остальные семьи при входе во дворец подвергаются тщательному досмотру.
В ее голосе явственно звучала едкая нота. Мне показалось, что это не входило в ее изначальный план – просто неприязнь к нашему роду прорвалась помимо воли. Осознав оплошность, Лавиния тут же смягчила тон, одарив всех улыбкой:
– Конечно, все потому, что Ломбарди – семья во многих отношениях особенная.
Отец промолчал, лишь продолжал пристально смотреть ей в глаза. Напряжение в комнате нарастало, грозя в любой момент разразиться грозой, но в этот миг дверь распахнулась.
– Ха-ха! Галлахан! – громогласно возвестил император Йованес, врываясь в столовую.
Перед нами предстал статный, жизнерадостный мужчина с густыми черными волосами – такими же, как у второго принца.
Мы с отцом поднялись и отвесили подобающий поклон.
– Много времени прошло с вашей последней встречи! Смотрю, у тебя дела идут хорошо? – император дружески хлопнул отца по плечу.
– Я рад видеть, что ваше величество пребывает в добром здравии.
– Что касается меня, я всегда превосходно себя чувствую!
Отец и император были примерно одного возраста, и, судя по всему, в молодости у них были довольно близкие отношения. Йованес перевел взгляд на меня:
– Хо-о! А ты, должно быть, Фирентия.
– Я – Фирентия Ломбарди. Приветствую вас, ваше императорское величество, – произнесла я четко, без единой запинки. Даже в волнительной обстановке я сумела собраться – видимо, в критические моменты во мне пробуждается неведомая сила. Император внимательно изучил меня прищуренными глазами, в которых не читалось ни тени эмоций:
– Да-да. Ты очень красивая девочка.
– Благодарю, ваше величество.
– Похоже, у тебя весьма умная дочь – прямо как ты, Галлахан! – император мастерски рассыпал любезности. – Так-так, давайте присядем!
Когда Йованес занял место во главе стола, слуги начали разносить блюда, и ужин начался. Пока мы расправляли салфетки, я подметила странность: несмотря на присутствие родного сына, император ни разу не взглянул на первого принца. Астан, похоже, давно привык к такому обращению и не обращал внимания.
– До моего прихода вы ведь ни о чем серьезном не говорили? – поинтересовался император.
– Нет, мы лишь обменялись формальными приветствиями, – с улыбкой парировала императрица. Отец не сводил с нее пристального взгляда.
– Галлахан, мне кажется, это не совсем так? – Йованес переводил взгляд с отца на императрицу. – Если что-то не дает тебе покоя, можешь без стеснения высказаться.
Но в его словах не было искреннего интереса – лишь дежурная фраза. Императрица невозмутимо пригубила фруктовое вино, явно уверенная, что отец не осмелится говорить при императоре. Я кипела от гнева. Эти двое, обычно столь осторожные в присутствии моего дедушки, теперь явно демонстрировали превосходство над отцом. И все же спокойствие императрицы имело основания. Я тоже полагала, что отец промолчит. Но он неожиданно произнес:
– Я рассказывал императрице об инциденте, случившемся с нами сегодня по пути на званый ужин.
Это стало настоящей неожиданностью. Отец не отступил даже перед лицом императора. Обе имперские особы на миг застыли с натянутыми улыбками – явно не ожидали подобной смелости.
– Что же случилось? – спросил император, потирая бороду.
– Имперские рыцари произвели обыск нашей кареты.
– Эм-м? – Йованес явно был ошарашен.
Он бросил короткий взгляд на супругу.
– Хо-хо, вот как. Теперь понятно, в чем дело.
Похоже, он мгновенно уловил суть произошедшего. Вероятно, мы не первые, кого попытались проверить подобным образом. Меня не покидало предчувствие, что Виз тоже мог попасться на эту уловку.
Императрица невозмутимо опустила глаза.
– Думаю… произошло какое-то недоразумение, – наконец проговорил император.
– Рыцари остановили карету с гербом Ломбарди. Это не похоже на простое недоразумение, ваше величество, – твердо возразил отец.
– Галлахан, кажется, ты очень зол?
Я едва узнавала отца. Обычно он, человек кроткий и деликатный, не позволял себе резких слов – ни с подчиненными, ни со слугами, ни тем более с императором.
– Моя дочь сильно испугалась, – тихо ответил он. Только тогда до меня дошло: отец гневается не из-за оскорбления, нанесенного ему, а из-за того, что я пережила страх. Над столом словно пронесся ледяной сквозняк.
– Ха-ха! Вот за это мне очень жаль! – хотя император разразился громким смехом, но в конце концов ему все же пришлось принести извинения. Однако ни в одной из последующих фраз не было хоть малейшего упоминания об императрице.
– Прояви понимание к рыцарскому боевому духу. Некоторые из них в знак преданности наотрез отказываются признавать особые отношения между императорским домом и семьей Ломбарди, – пояснил Йованес, сваливая вину на рядовых исполнителей. Императрица, инициатор обыска, осталась в тени. Инцидент представили как самодеятельность отдельных лиц.
Отец понимал истинную подоплеку, но лишь кивнул с легким вздохом:
– Я просто надеюсь, что
