пора идти. Напоследок скажу: есть несколько вещей, которые тебе нужно помнить до нашей следующей встречи, – произнесла я, поднимаясь и отряхивая траву с юбки. – Сколько бы лекарств ты ни принимал, лучшее решение – не есть отравленную пищу. Но если откажешься от еды, тот, кто подмешивает яд, это заметит. Поэтому ешь то, что дают.
Внутри все сжималось от горечи. Говорить ребенку, чтобы он ел отравленную еду… Но иначе нельзя. Нужно убедить императрицу, что ее план работает. Тогда она не предпримет других шагов, которые я уже не смогу предотвратить.
– У тебя есть личная служанка, которая приносит еду?
Перес кивнул.
– Когда она приходит, ложись в кровать и притворяйся больным. Не нужно актерствовать – просто покажи, что у тебя нет сил.
– Ясно.
– И еще… У тебя ведь есть деревянный меч?
Принц тут же принес меч, лежавший неподалеку.
– Няня подарила его мне на прошлый день рождения, – в его красных глазах мелькнула тоска. Похоже, меч был ему очень дорог.
– Хорошо. Хоть у тебя нет учителя по фехтованию, тренируйся с этим мечом каждый день.
Я знала: поступив в академию, Перес станет лучшим студентом курса, освоив фехтовальные техники уже во взрослом возрасте. Если он начнет тренироваться сейчас…
– Ты об этом говоришь? – Перес взмахнул мечом. Вжух! Звук был необычным. Я не эксперт, но разве деревянный меч в руках измученного болезнью одиннадцатилетнего мальчика может так свистеть? Он орудовал мечом играючи, без видимых усилий. При каждом взмахе воздух словно рассекался надвое. Даже я, далекая от фехтования, поняла: нечто большее, чем просто человеческая сила, движется вместе с этим мечом.
– Да это просто читерство… – пробормотала я.
Мальчик, никогда не получавший уроков фехтования, ослабленный ядом, демонстрирует такие способности… Мне было известно, что с того момента, как второй принц поступил в Имперскую академию, находящуюся вне досягаемости императрицы, он, подобно рыбе, оказавшейся в своей стихии, демонстрировал колоссальный рост во всех областях. Но я понятия не имела, что он обладал такими чудовищными способностями со столь юного возраста. Я думала, он просто толковый паренек, который сам себя склепал, а в действительно передо мной оказался талантливый во всех отношениях гений!
– Ты где-то учился фехтованию? – на всякий случай спросила я.
– Нет.
– А, может, до того, как тебе подарили этот деревянный меч, у тебя были и другие?
– Нет.
Теперь сомнений не осталось: это действительно «читерство». Перес наклонил голову, как будто ему показалось странным, что я задаю так много вопросов.
– Я где-то допустил ошибку? Разве это делается не так?
Он явно не осознавал своего таланта – рядом не было никого, с кем можно было бы себя сравнить.
– Нет, ты все сделал отлично. Продолжай тренироваться и добьешься успеха!
Я колебалась: стоит ли сказать ему правду о его таланте? Но одно слово могло изменить его путь, пробудить жажду мести раньше времени.
На мои слова Перес тихо ответил, что понял меня.
– Тия! Где ты?! – раздался голос отца.
Точно. Нужно возвращаться.
– Я ухожу. Увидимся в следующий раз!
– Да…
Его плечи поникли – видно, не хотелось снова оставаться одному.
– Я постараюсь встретиться с тобой как можно скорее. А пока принимай лекарство и делай все, о чем я говорила.
Его темно-красные глаза пристально смотрели на меня.
Я пришла, чтобы дать Пересу то, в чем он нуждался, и заложить основу нашего доверия. Неожиданно я почувствовала себя его опекуном. Увидев, в каком состоянии он находится, я уже не могла просто передать лекарство и уйти.
– Я пойду. Пока.
– Пока.
«Даже если я не буду вмешиваться, он все равно станет наследным принцем, – думала я, оборачиваясь на оставшегося в лесу Переса. – А моя помощь – лишь способ уберечь его здоровье».
Я не представляла, какие перемены принесет моя доброта. Не догадывалась, что каждое мое слово навсегда останется в его сердце. И уж точно не знала, что для Переса моя протянутая рука станет чем-то гораздо большим.
* * *
Я выбежала из леса и позвала отца:
– Папа!
– Тия! – перепуганный отец тут же подбежал ко мне. – Куда ты убежала? Ты не ушиблась? Не поранилась?
К счастью, он не выглядел слишком напуганным – я отсутствовала недолго, – но в его глазах читалось неподдельное беспокойство.
– Вы ее нашли? – к нам подошли два рыцаря, которые искали меня с другой стороны.
– Хотя мы и в императорском дворце, нельзя исчезать вот так, – с легким упреком произнес отец. – Я волновался.
– Простите…
– Почему ты вдруг покинула карету?
– Ну… дяденьки сказали выйти… Я подумала, что нужно спуститься… – я замялась, подбирая слова. – А когда я вышла, увидела прелестную белочку и пошла за ней…
В этот миг второй принц в моем рассказе мгновенно превратился в «милую белочку». Отец взглянул на меня, тихо вздохнул и вдруг громко рассмеялся:
– Простите…
– Мы просто выполняли приказ… – неловко пробормотали рыцари, потирая затылки.
– За что вы извиняетесь? – раздался голос.
К нам подошла статная женщина в сопровождении нескольких служанок. Она улыбалась так непринужденно, словно вышла на прогулку. Это была императрица империи Лембру – Лавиния Ангенас-Дюрелли. Мне доводилось видеть Лавинию прежде – в прошлой жизни. Тогда она уже отличалась впечатляющей внешностью, за которой тщательно ухаживала. Но сейчас передо мной стояла ее юная версия – намного моложе той, что сохранилась в памяти. Ее красота поражала, но за ней ощущалась холодная отрешенность.
– Сэр Галлахан Ломбарди, верно? – Лавиния медленно протянула руку.
Для приветствия императорских особ мужчины могли выбрать один из двух способов: либо склонить голову, приложив руку к сердцу, либо поклониться в пояс и коснуться челом протянутой руки. Второй вариант считался более почтительным, хотя использовался редко. Императрица не убрала руку. Отец на мгновение замер, затем приложил к ней лоб. Я последовала его примеру, но Лавиния даже не взглянула на меня. Ее полуприкрытые глаза с явным удовлетворением смотрели на моего отца.
– Карета гостя, приглашенного на званый ужин, не добралась до парадного входа. Я вышла вам навстречу. Что-то случилось? – спросила она, обводя взглядом рыцарей. Те растерялись. Именно они по ее приказу обыскали нашу карету – и теперь были пойманы с поличным в момент извинений за это. Взгляд Лавинии, обращенный к ним, стал особенно холодным.
– Хватит стоять. Пройдем внутрь. Негоже держать гостей на пороге, – резко сказала она и направилась к дворцу, сопровождаемая вереницей служанок.
Отец, сохранявший каменное выражение лица, почувствовал мой взгляд и обернулся:
– Тия, пойдем?
Я знала: в его голове сейчас бушует вихрь мыслей. Но он лишь улыбнулся и протянул мне руку.
* * *
Императрица привела нас в столовую, специально предназначенную
