подобного больше никогда не повторится.
– Конечно-конечно! Впредь ничего подобного не произойдет! А теперь – выпьем! – император хлопнул себя по груди, словно гарантируя свои слова, и наполнил бокал отца вином.
Я притворилась, будто пью сок, и пристально наблюдала за императрицей. От этого взгляда по спине пробежали мурашки. Ее лицо сохраняло безмятежную улыбку, но стеклянные глаза не моргая смотрели на отца. Я вновь убедилась: перед нами – человек, способный на все. Достаточно вспомнить, что она сделала со вторым принцем…
Так мы перешли к основной части ужина. Блюда, подаваемые императрицей, были изысканны, хотя и не дотягивали до уровня Ломбарди. Пока я оценивала трапезу, император, до того беседовавший с отцом о пустяках, вдруг спросил:
– А, точно! Слышал, твой бизнес процветает?
Императрица, до этого молчавшая, тоже проявила интерес:
– Приятно видеть, как Ангенасы и Ломбарди, два столпа империи, работают вместе!
– Вы слишком преувеличиваете.
С каких это пор Ангенасы стали опорой империи? Это именно сам император, проводя тайные махинации, искусственным путем возвысил семью своей жены, Ангенас, до уровня Ломбарди, чтобы уравновесить влияние нашей семьи. Потому и закрывал глаза на ее козни против второго принца. Впрочем, их союз распадется через три года, когда Ангенасы вызовут гнев императора неуплатой налогов.
– Сэр Ломбарди, пожалуйста, продолжайте помогать гильдии Дюрак. Они только начинают путь, им нелегко справляться в одиночку, – с притворной любезностью произнесла императрица.
Ответ отца прозвучал холодно:
– Я уже говорил главе гильдии Дюрак: в ближайшее время намерен оставить текстильный бизнес, ваше величество.
– Что, простите? – маска безмятежности сползла с лица императрицы; она вздрогнула. Лавиния явно не ожидала такого. Если отец, ключевая фигура в бизнесе, уйдет, гильдия Дюрак может оказаться в тяжелом положении. А это подрывало планы первого принца на титул наследника.
– Я подумываю начать собственный проект, – пояснил отец.
– Это… так внезапно. Не торопитесь ли? Мне бы хотелось, чтобы вы еще помогли гильдии Дюрак, – попыталась убедить его императрица.
– Простите, но не думаю, что смогу, – твердо ответил отец. – Семья Ломбарди не может вечно поддерживать гильдию Дюрак.
Иными словами: «Пора вам самим нести ответственность».
Губы императрицы дрогнули. Она наконец осознала: ее попытки манипулировать отцом провалились.
– Сэр Галлахан, вы совсем не такой, каким я вас представляла, – призналась она.
– Не знаю, какие ожидания вы возлагали на меня, ваше величество, но прошу прощения за то, что не смог их оправдать, – сдержанно ответил отец. Обычно он не говорил так решительно. Но сейчас ясно дал понять: императрица ему неприятна. И я полностью его поддерживала. Достаточно взглянуть на ее поступки – и в отношении второго принца, и к семье Ломбарди. Она – человек весьма безнравственный.
Ужин завершился. Я даже не запомнила, что ела: все внимание поглощала напряженная игра взглядов. По дороге домой отец молчал. Уже стемнело, мне пора было спать. В карте я положила голову на его колено; он гладил меня по лбу, пока я засыпала. Последним, что я услышала, было:
– Это все потому, что у меня нет власти… – пробормотал отец, глядя в окно.
* * *
Комната тонула во мраке; единственный свет давала свеча на столе.
Это был небольшой отдельный флигель, но для одиннадцатилетнего мальчика, оставшегося в одиночестве, он казался огромным и пустым.
Перес сидел на краю кровати, словно прячась. Он достал кошель – непривычно тяжелый для его рук – и вынул флакон с золотистым лекарством. Точно следуя указаниям Фирентии, он выпил нужную дозу. Лекарство было ужасно горьким, но Перес даже не поморщился. Потому что рядом не было никого, кому он мог бы жаловаться на вкус.
Вскоре Перес, плотно закрыв крышку пузырька – ни капли не пролить! – достал из кошеля круглую леденцовую конфету и с аппетитным «ам» отправил ее в рот. Его белоснежная щека округлилась, принимая форму конфеты.
– Сладко… – пробормотал он.
Перес давно привык к горькому вкусу – он сопровождал его почти каждый день. Но эта сладость оказалась совсем иным ощущением: непривычным, даже неловким. Тем не менее он старательно перекатывал конфету от щеки к щеке. С каждым движением становилось легче. Может, это сладкий вкус, накрывающий волной, заставляет сердце биться чаще? Или…
Перес нервно теребил край мягкой сумочки. Перед глазами вновь возникло лицо Фирентии, которую он встретил днем. Ее личико казалось таким нежным, что на миг он подумал: перед ним лесная фея. Особенно запомнились большие круглые зеленые глаза – они будто впитали в себя цвет всех травинок на поляне. Девочка сказала: «Мне бы хотелось, чтобы ты жил. Нет, я думаю, ты должен продолжать жить».
Перес сжал флакон в руке так крепко, словно боялся, что его отнимут.
Конфета снова перекатилась во рту.
– Сладко… – повторил он, глядя на пляшущие тени от свечи.
* * *
Вот оно, то самое дневное время суток, когда часы тянутся бесконечно. Мы с близнецами уже успели набить животы сладостями и теперь распластались на столе. Когда до моего слуха с обеих сторон начали доносится посапывающие звуки, я поняла, что Гилиу и Мейрон уже провалились в сон. Прислонившись щекой к твердой поверхности стола, я уставилась в небо. Перед глазами – чистая небесная синева без единого облачка.
– И как только мне удалось разрешить ту срочную проблему?.. – пробормотала я.
Каким-то чудом я сумела доставить лекарство второму принцу. На всякий случай я заранее продумала запасные варианты – если бы не нашла дворец Переса. Теперь эти неиспользованные карты могут пригодиться позже.
– Ы-ах, скука смертная… – потянулась я, широко зевая.
Можно ли считать это коротким перерывом? В голове роились планы, но тело отказывалось шевелиться. Почему отец в последнее время такой занятой? Увидеть его стало еще труднее, чем раньше. Иногда мы завтракали вместе, но даже тогда он был погружен в мысли – поговорить почти не получалось. И вот благодаря моему занятому отцу я сегодня снова занимаюсь тем, что присматриваю за близнецами.
– У-ум… – заворочался во сне Гилиу, и одеяло сползло на пол.
На миг я подумала поднять его, но лень оказалась сильнее. Отвернулась к окну, сделав вид, что ничего не заметила. Сладкая дремота уже окутывала меня, но я резко замотала головой, отгоняя сонливость. Собрав волю в кулак, принялась обдумывать дальнейшие действия.
– Ы-ым… В общем, ха-а… Теперь нужно решить проблему Эстиры, – зевая, пробормотала я.
Эстире достаточно накопить нужную сумму и поступить в академию. Но тороплюсь именно я: моя задача – помочь ей попасть туда как можно раньше, чтобы она могла полностью сосредоточиться на исследованиях. Я лениво поковыряла мизинцем в ухе.
– Давай спокойно обдумаем. Когда в этом году заканчивается прием заявок
