звереет. Его зрачки расширились, ноздри раздувались — он еле сдерживался.
— Не сейчас, — прошептала я.
Он выдохнул, взял себя в руки.
Потом взял меня за руку и вывел в центр зала.
— Сегодня я собрал вас, чтобы представить свою пару, — сказал он, и его голос разнёсся по залу, заставляя всех замолчать. — Лию Мора. Мою жену. Мою истинную.
Тишина стала плотной, как стена.
— Я знаю, что вы в курсе легенды, — продолжил он. — О чёрной волчице, о проклятии, о расплате. Но вы не знаете главного.
Он повернулся ко мне, посмотрел в глаза, и я почувствовала, как его любовь захлёстывает меня, как волна.
— Лия прошла полное единение со зверем. Она познала и свет, и тьму, и обрела силу, которой не было в наших землях веками. Она — не проклятие. Она — благословение. И пока она со мной, наш клан станет непобедимым.
В зале замерли. Побледнели, перестали дышать, а самые впечатлительные смотрели на меня с ужасом и благоговением одновременно.
А мне было смешно. Они такие поверхностные. Эмоции слишком очевидны, а запах страха даже возбуждал. В этот момент я сменила роль, теперь жертвы — они, а я смотрю на них с позиции хищника.
По каналу связи я ощущала его торжество — и моё собственное облегчение. Мы справились.
Вечер тянулся долго.
Гости подходили, жали руку Адриану, делали мне неуклюжие комплименты. Я кивала, улыбалась, старалась выглядеть вежливой. Но батарейка садилась, усталость накрывала плотным одеялом.
— Ваше платье прекрасно, — сказала мне жена одного старейшины, с трудом скрывая зависть.
— Благодарю, — ответила я.
— Говорят, вы убили Марка, — добавила она тихо, почти шёпотом.
— Марка убил его отец, — ответила я ровно. — Я всего лишь защищалась.
Она отшатнулась, и я поняла, что сплетни разойдутся ещё быстрее, как верховой пожар в сухом лесу. Но мне было всё равно.
Я чувствовала его руку на своей талии, его тепло, его поддержку. И этого было достаточно.
Выпроводив последнего, я скинула туфли, выдохнула и потянулась к молнии на платье.
— Не надо, — сказал Адриан, перехватывая мои руки.
— Адриан, я устала, — простонала я. — Это платье прекрасно, но оно душит меня.
— Можешь потерпеть немного?
Он подхватил меня, унёс в кабинет и усадил на край своего письменного стола. Я охнула от непредсказуемости его решений. Он стоял между моих ног, смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах горело то, что я уже научилась узнавать.
— Помнишь, — сказал он тихо, — однажды в моём кабинете мы так и не дошли до удовольствия?
Я вспомнила. Ту ночь в особняке, когда я пришла к нему в короткой сорочке, а он прижал меня к столу, и всё закончилось ничем, потому что я испугалась.
— Тогда я боялась, — прошептала я.
— А теперь?
Вместо ответа я сама потянулась к нему.
Он поднял край моего платья — медленно, дразня, оглаживая бёдра, сжимая пальцами ягодицы. Я выгнулась, чувствуя, как его дыхание становится тяжелее.
— А теперь я хочу тебя, — сказала я.
Он отодвинул тонкую ткань трусиков в сторону и вошёл резко, одним движением. Я вскрикнула — от неожиданности, от удовольствия, от того, как расслабляюще это ощущалось. Его пальцы впились в мои бёдра, притягивая ближе, и он двигался — глубоко, сильно, не давая опомниться.
— Ты моя, — рычал он. — Моя жена. Моя истинная. Моя.
Я обхватила его ногами, прижимая к себе, целовала его шею, плечи, губы. Он стонал — тихо, сдавленно, и по нашей связи хлестала такая жаркая волна, что у меня темнело в глазах.
— Не останавливайся, — прошептала я. — Пожалуйста.
Мы кончили одновременно — я с криком, он с рыком, впившись пальцами в столешницу. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, как его тело дрожит от напряжения, как его сердце бьётся в такт с моим.
Потом он убрал волосы с моего лица, поцеловал в лоб.
— Ты справилась сегодня, — сказал он. — Я горжусь тобой.
Я улыбнулась, прижимаясь к нему. Платье было безнадёжно помято, макияж размазан, волосы растрёпаны. Но я чувствовала себя прекрасной. Самой прекрасной в мире.
Потому что он был рядом.
Весь следующий день мы просидели дома.
Я разбирала покупки, настраивала ноутбук, переписывалась с Сэмом по рабочим вопросам, утрясая график Адриана на следующую неделю. Муж сидел за своим столом, читал отчёты, подписывал документы.
Иногда я ловила на себе его взгляд — и мы улыбались друг другу. Я заливалась красным, почему его взгляд до сих пор так смущал?
Благодать. Самое точное и ёмкое описание моего состояния.
Я наконец-то вернулась домой. Не в особняк, не в коттедж, не в родительский дом, где меня терпели. А в настоящий дом, где меня любили.
Я была просто Лией. Его Лией. И этого было достаточно.
Глава 39. Солнышко
Лия
Первые дни после приёма слились в один спокойный, размеренный поток.
Я вставала вместе с Адрианом, пила кофе, пока он готовил завтрак, потом мы расходились по своим делам. Он — в кабинет, к документам и звонкам. Я — в соседнюю комнату, которую мы переделали под мой рабочий уголок. В офис мы выбирались крайне редко, мы были довольно продуктивны и в нашем доме.
Ноутбук, принтер, папки с бумагами — всё как раньше, но теперь по-настоящему. Я была его ассистенткой. Не фиктивно, не для прикрытия. Реально.
Я отвечала на письма, систематизировала отчёты, напоминала о встречах. Адриан диктовал, я печатала. Иногда мы спорили о формулировках, иногда я находила ошибки в расчётах, и он смотрел на меня с таким уважением, что у меня внутри всё переворачивалось.
— Ты очень способная, — сказал он однажды.
— А раньше думал, что я только красивая? — прищурилась я.
— Я знал, что ты красивая, — поправился он. — А оказалось, что ещё и умная, и ответственная, и дотошная, в самом хорошем смысле.
— Дотошная?
— Ты нашла ошибку в расчётах, которую мои беты пропустили.
Я пожала плечами, но внутри всё ликовало. Оказалось, что быть нужной — катастрофически важно для меня.
Между делами я просматривала буклеты.
Они лежали на краю стола — цветные, глянцевые, с фотографиями улыбающихся студентов и преподавателей. Я захватила их в университете в день открытых дверей, волонтёр сунул их мне в руки со словами «посмотри,
