души не досчитался.
— Аккуратней там — велел я ей — Просто глянь. И все.
— С кем это он? — шепотом осведомилась Милана у Ряжской — Ольга, он точно нормальный? Я много всяких клоунов за последние месяцы повидала, он чудили будь здоров, но все как один играли, причем иногда откровенно халтурно. А этот словно по-настоящему с кем-то разговаривает.
— Значит, есть с кем — холодно ответила ей Ряжская, которая, скорее всего, тоже мало что понимала, максимум — догадывалась — Ты главное под руку этому человеку советы не давай и командовать им не пробуй. Тогда, может, скоро все свое добро из дома заберешь.
— Он вообще кто? Просто ты сказала, что это твой приятель, и я подумала, что он хочет мой дом купить. А теперь мне кажется, что дом ему совсем не нужен. Зачем вы тогда здесь? Не для того ведь, чтобы мне помочь?
— А почему нет? — обратился я к девушке — Может, мы с Ольгой Михайловной добрые самаритяне?
Милана смеялась заливисто, долго и от души, похоже, что в первый раз за немалое время. Я было хотел выдать какую-нибудь шутку на этот счет, но не успел. Жанна помешала, с истошным визгом вылетевшая через закрытое окно, и со всего маха грянувшаяся о землю. Если бы она была живая, то мало бы ей не показалось.
— Однако — качнул я головой, перемахнул через заборчик, не напрягая Милену просьбой открыть красивую резную калитку и направился к своей помощнице.
— Ох! — произнесла та, поднимаясь на ноги — Саш, он очень сильно злой, этот дядька, имей в виду. И сильный. Помнишь барона из Йоркшира? Ну, которого брат отравил? Этот злее.
Барона я помнил, он очень неприятным по всем параметрам призраком оказался, причем в рекордные сроки посмертную силу набравшим. Думаю, дело было в том, что злоба его съедала неимоверная. Да, праведная, но при этом губительная для всех, кто с ним в родстве находился. Он братом-убийцей не удовлетворился, и начал последовательно губить всю остальную родню, которая сдуру прибыла в родовое старинное поместье для пилки наследства. Что до меня — я в ту историю вляпался совсем уж случайно, заплутав в дождливую туманную ночь с парой случайных попутчиков на хороших, но безлюдных английских провинциальных дорогах. Я утром из поместья вышел живым, кое-кто из родни призрака тоже, а вот попутчикам удача так не улыбнулась, хоть я и сделал все, чтобы сберечь их жизни.
Коли покойный Хвощов из той же категории, то это скверно. Нет, отправить его в никуда — это задача не самая простая, но вполне выполнимая. Только мне желательно перед тем с ним побеседовать, и узнать хоть что-то о его новом работодателе и покровителе. И чем больше, тем лучше.
И еще — надо возвращаться к истокам и начинать с собой носить малый джентельменский набор из серии «на все случаи жизни». Все, я дома, а тут никогда с утра не знаешь, где вечером спать придется ложиться.
— Может, ну его? — предложила Жанна, отряхивая платье, которое по определению испачкаться не могло — И этих двоих тоже. Саш, всех денег не заработаешь, тем более они даже цену не назвали.
— Если бы только о деньгах речь шла — вздохнул я — Ты же понимаешь.
— Нет — Жанна, как это с ней иногда случалось, включила режим «обиженная девочка» — Не понимаю. Мы как в Москву вернулись, так ты сразу мне не все рассказывать стал. И берешь с собой не всегда.
— Очень тебя прошу, только не начинай — попросил я мертвую девушку, и поймал себя на мысли о том, что произнесена эта фраза заученно-привычно, с теми интонациями, которые со брака в ход не шли. Скажу честно — осознание данного факта испугало меня куда больше, чем предстоящий поход в гости к Леониду Леонидовичу — И вообще — ступай за забор и жди меня там.
— Да пожалуйста — фыркнула Жанна, а после гордой и независимой походкой отправилась к парочке женщин, недоуменно смотрящих на меня. Причем Милана, похоже, окончательно решила для себя, что я попросту псих, это у нее на лице было написано.
Дубовая дверь, массивная и на вид монументальная, открылась легко и без скрипа. Собственно, это ни разу не странно, поскольку строили дом на совесть. Да и на внутреннюю отделку денег прежний хозяин не пожалел, я даже присвистнул, когда оказался в просторной зале первого этажа, пусть даже порядком разоренной недавними событиями. Тут тебе и мебель, то ли антикварная, то ли очень удачно копирующая старину, и барельефы на стенах, и картины, опять же наводящие на мысли о том, что это подлинники, и лестницы с позолоченными перилами, ведущие на второй этаж. На одной из них, кстати, и расположился беглый и мстительный дух, с нехорошей ухмылкой глядя на меня. Был господин Хвощов, как оказалось, не сильно высок, пузат и с приличными залысинами. Комплексы — они и на том свете комплексы, потому понятно теперь, отчего его первой жертвой симпатяшка-адвокат стал. Ряжская его лично знала, ее словам верить можно.
А еще внутри у него проглядывалась агатовая чернота, очертаниями схожая с огромным пауком.
— Еще один — с нескрываемым удовольствием подал голос Хвощов, и не торопясь стал спускаться по лестнице — Добро пожаловать в мой дом, приятель. Думаю, тебе здесь понравится. Хе-хе.
— Да ничего так ты обустроился — я с интересом уставился на панно, украшавшее одну из стен — Все красиво и со вкусом. Только подзасрано немного, уборка нужна.
— А? — призрак остановился и уставился на меня — Чего?
— Разгром, говорю, вон какой — я поднял с пола валяющееся на нем платье с отпечатками чьих-то ног и положил его на подоконник — Ты бы хоть уборщиц не пугал. Тем более, что они тебе точно ничего плохого не сделали.
— Это ты как так? — Хвощов выглядел сейчас не столько жутко, сколько комично — Ты отчего меня видишь? Ты медиум, что ли?
— Рад бы тебя порадовать, но — нет — я уселся на мягкий стул, который так и подбивало назвать «гамбсовским», и закинул ногу на ногу — Все эти телевизионные штуки из серии: «в меня ударила зеленая молния, и я стал видеть мертвых» не из моей сказки. Там — шоу. А здесь и сейчас у нас с тобой жизнь. Условно, разумеется, потому что формально ты давно уже мертв. Но и за пределами земного пути некое бытие имеется, верно? Причем строго регламентированное, имеющее свои законы, весьма и
